Любовь и зима в этой книге - это две стихии, которые тесно переплетаются. Надя наслаждается ярким солнцем и морозным воздухом, подобравшимся к городу. В такой необычной атмосфере её сердце раскрывается словно лед в лучах солнца, открывая новые грани чувств и отношений.
И не рыпался, и не возражал – если вдруг в нашей газете появится какая-нибудь хвалебная заметка про депутата Зайченко».
– Ладно, если что, я обращусь, – закруглил разговор Дима.
– Давай, успехов тебе. Рад, что ты, Димочка, все-таки позвонил. Знаешь, как говорят: кто старое помянет, тому глаз вон. А худой мир – лучше доброй ссоры.
Казанцев, вспомнилось Полуянову, и раньше любил к месту и не к месту уснащать свою речь и газетные материалы русскими пословицами и поговорками.
– И вам не хворать, Владимир Владиславович.
Положив трубку, Дима скептически посмотрел на детектор лжи. Теперь он, кажется, понимал, почему Колосников, спервоначалу носившийся с полиграфом как с писаной торбой, быстро охладел к нему и запер в сейф. Опытному журналисту ничего не давало изобретение японской машинерии. Опытный, он и без него почует, когда его собеседник лукавит, а когда правду говорит, – как чувствовал это Полуянов каждую секунду своего разговора с Казанцевым. И никакого прибора ему, в общем-то, не понадобилось: разве что еще раз подтвердить собственные ощущения.
Дима прошелся по своему кабинету. Начало седьмого. Время идет, а он так до сих пор ничего не придумал для того, чтобы вызволить Надю из плена.
***А Надя в это же время сходила с ума от бездействия в своей каморке.
Судя по всему, она была совсем одна в целом доме. Соседки за стеной больше не было. Надежда несколько раз стучала в стенку, кричала, окликала ее – никакого отзыва.
«Наверное, маньяк точно убил ее, – уверилась Надя. – Он уже расправился с ней и теперь примется за меня».
Надя не знала, сколько прошло времени, когда она вновь услышала наверху хлопнувшие двери гаража, рокот мотора. «Убийца приехал», – промелькнуло у нее, и сразу все внутри сжалось – потому что она решила не тянуть и дать ему отпор, и напасть на него, едва он только появится в ее камере. И от неминуемости борьбы стало очень страшно. Даже еще страшней, чем от мысли, что маньяк начнет ее мучить.
Однако… Однако ничего не происходило. В ее каморке никто не появлялся. Надя лишь услышала шелест шагов по лестнице, а потом увидела на несколько секунд, что глазок ее камеры потемнел, и почти сразу шаги удалились по лестнице прочь.
А потом сверху раздался рев мотора. Затем хлопнули дверцы гаража. Звук машины удалился и растворился где-то там, наверху, в вольном морозном воздухе.
