Любовь и зима в этой книге - это две стихии, которые тесно переплетаются. Надя наслаждается ярким солнцем и морозным воздухом, подобравшимся к городу. В такой необычной атмосфере её сердце раскрывается словно лед в лучах солнца, открывая новые грани чувств и отношений.
Проспект Мира в сторону центра тоже оказался практически свободен. Кай донесся до Олимпийского. Свернул в переулки и вскоре остановился на Садовом, на левом повороте на Цветной бульвар. Жанна Ойленбург между тем запарковала свой «Купер» во дворе старой многоэтажки на Патриарших.
Через двадцать пять минут туда же подъехал и Кай.
Ворота, установленные жильцами, наглухо перекрывали въезд во двор многоэтажного дома. Для связи с владельцами квартир на воротах висел домофон.
Однако Кай не собирался пользоваться домофоном.
Трубка отдавала холодом даже сквозь перчатки. Кай набрал рабочий телефон Максима Ойленбурга – естественно, заранее, в подготовительном периоде, он узнал все о своих будущих жертвах: их контакты, привычки, маршруты.
– Попрошу Максима Ойленбурга, – сказал дежурной секретарше Кай.
– К сожалению, господин Ойленбург уже уехал. Чем могу помочь вам?
– Я постараюсь сам с ним связаться.
Как всегда, когда он выходил на охоту, настроение у Кая резко повысилось. Сердце билось учащенней, и тело было легкое, а голова ясная, словно после парной. Из того же автомата он набрал мобильный номер Ойленбурга. Телефон, ему сказали, не отвечает или находится вне зоны действия сети. Значит, пора приводить в действие план номер три. Он может удаться, если только у Ойленбурга нет второго мобильника, номер которого Каю почему-то неизвестен. Будем надеяться, что такого не случится.
Из того же автомата он нащелкал квартирный телефон Ойленбургов.
– Слушаю, – откликнулся простоватый женский голос. Видимо, прислуга.
– Могу я поговорить с Жанной Сергеевной? – спросил Кай.
– Простите, а кто ее спрашивает?
– Это из больницы звонят. Давайте, пожалуйста, поскорей.
Раздались взволнованные голоса где-то в глубине квартиры. Потом к трубке подбежала женщина.
