Любовь и зима в этой книге - это две стихии, которые тесно переплетаются. Надя наслаждается ярким солнцем и морозным воздухом, подобравшимся к городу. В такой необычной атмосфере её сердце раскрывается словно лед в лучах солнца, открывая новые грани чувств и отношений.
Дима и Юля тяжело дышали.
– Все, с меня хватит, – холодно произнес Дима. – Я ухожу. Мы больше не увидимся.
– Поберегись, Полуянов! – зловеще прошептала Юлия. – От меня еще никто просто так не уходил!
Дима пожал плечами, стер кровь рукой. Надел рубашку и, застегивая пуговицы, пошел к входной двери. И тут Юля издала отчаянный вопль, вскочила с кровати – но бросилась не к своему обидчику, а в другую сторону, в глубь прохладной квартиры. Мгновение – и она оказалась уже в столовой, выходящей окнами на проспект.
Что ему еще оставалось? Не убегать же. Юноша подошел поближе. Тогда он проклинал тот день, час и секунду, когда связался с этой бешеной.
– Я прыгну, – исступленно прошептала она. – Если ты уйдешь, я прыгну.
В ее глазах сверкал нездоровый огонек.
Не приближаясь к Юле, Дима сел в старинное, сороковых годов, кожаное кресло.
– Сейчас воскресенье, вечер. Все возвращаются с дач. На проспекте полно машин. Куча народу.
Юля против воли оглянулась, посмотрела вниз, побледнела. Закусила губу.
Дима тем временем продолжал тихо и смиренно:
– И что же они увидят? На асфальте лежит девушка. Непричесанная. Неприбранная. С расплывшейся тушью. К тому же – голая, все изъяны фигуры на виду…
Только тяжелое дыхание да сцепленные в замок руки могли выдать волнение Полуянова, но его голос, он надеялся, звучал спокойно и ровно.
– К тому же ты порезалась. Об осколок от бутылки. Из ноги кровь идет.
Юля посмотрела на свои ноги. Ойкнула. Села на подоконник. Слава богу, подумал Дима, один шаг навстречу жизни она сделала. Юлия водрузила раненую ногу на коленку другой. Стала вытаскивать из подошвы застрявший стеклянный осколок. Перемазала руку кровью.
– Давай я помогу, – предложил Полуянов и подошел к ней вплотную. – Я сын врача, а значит, сам почти что врач.
Дима нащупал стеклянную занозу, ухватил ее ногтями и вытащил.
– Ай! – вскрикнула Юля отчаянно, а потом вдруг словно обмякла и повалилась вперед, в объятия юноши. Он едва успел ее ухватить, а не то она свалилась бы на пол.
Девушка почти ничего не весила, и все ее мышцы были расслабленны. Дима подхватил ее на руки и отнес в ту самую постель, что предназначалась им в качестве брачного ложа. Уложил, укрыл одеялом, заботливо его подоткнул. Глаза Юли были закрыты.
