Любовь и зима в этой книге - это две стихии, которые тесно переплетаются. Надя наслаждается ярким солнцем и морозным воздухом, подобравшимся к городу. В такой необычной атмосфере её сердце раскрывается словно лед в лучах солнца, открывая новые грани чувств и отношений.
«Может, сумасшедшая мамахен берет трубку, только если звонят свои? После какого-нибудь обусловленного, зашифрованного сигнала?» – подумалось Диме.
Он набрал номер, выждал три гудка – положил трубку. Затем позвонил снова – никакого отзыва.
В следующий раз Полуянов оборвал соединение после четвертого «бипа». Опять набрал номер – ничего.
Уже потеряв надежду поговорить с Юлиной мамашей (как, бишь, ее звали?), он выслушал пять гудков, отбился, снова позвонил… Бесполезно…
И как прикажете понимать последнюю фразу полубезумной мамашки: «Можете считать, что Юля умерла…» Не: «Юля умерла…» И не: «Для вас Юля умерла…» А: «Можете считать».
Что это значит? Юля уехала за границу? Сидит в тюрьме? В безнадежном состоянии находится в больнице?
Гадать можно бесконечно. Информации явно недостаточно для того, чтобы сделать тот или иной вывод.
Что теперь ему делать? Ехать туда, на Кутузовский? Разбираться лично с придурочной несостоявшейся тещей?
Или снова попросить помощи у майора Савельева?
Предъявить ему второй конверт, попросить, чтобы эксперты выдали заключение: один и тот же гражданин посылал оба пакета или нет? Узнать у опера то, о чем он, Дима, не удосужился спросить вчера: случались в последнее время в Москве исчезновения женщин? Проходили по сводкам женские трупы с отрубленным мизинцем?
Надо что-то делать, и поскорей.
***И опять Кристинка первой кинулась к телефону, и опять у нее случился облом.
– Надька, тебя!
И пока Надежда шла к трубке по проходу меж полок со словарями и энциклопедиями, сослуживица ехидно пропела:
– А ты у нас, Митрофанова, зве-езда-а! Все тебе мужики звонят. И все ра-азные!..
– Слушаю, – сухо произнесла Надя в телефон. По реакции Кристи можно догадаться, что звонит не Дима, а раз это не он, ей ровным счетом нет никаких резонов быть любезной.
В трубке раздался приятный мужской баритон:
– Смотрите, милая моя проснулась! В.
– Кто это? – нахмурилась Надя.
– Ваш вчерашний знакомый, Георгий.
– Как вы узнали мой телефон?
Заминка на том конце линии. Надежда переспросила – резко, наступательно:
– Вы – что? Следили за мной?!
Кристина, ушки на макушке, делала вид, что раскладывает читательские требования, при этом внимательнейшим образом подслушивала их диалог – точнее, реплики Митрофановой.
