Любовь и зима в этой книге - это две стихии, которые тесно переплетаются. Надя наслаждается ярким солнцем и морозным воздухом, подобравшимся к городу. В такой необычной атмосфере её сердце раскрывается словно лед в лучах солнца, открывая новые грани чувств и отношений.
Надя уж не стала, естественно, говорить Диме, что сотрудницы по отношению к нему, наглому красавчику, просто проявили большее любопытство, чем к рядовым ухажерам.
Журналист, не теряя времени даром, включил компьютер, пробормотав сквозь зубы:
– Ну и рухлядь!
Вставил в дисковод полученный си-ди, а когда программа «рухляди» диск обнаружила, пробормотал:
– Оказывается, здесь записан видеофайл, – и нажал на «play» в окне программы AC/DC.
Видеозапись оказалась небольшой – продолжительностью всего сорок восемь секунд, и когда экран после традиционных черно-белых полос ожил, Надя увидела на нем из-за плеча Димы девушку.
Девушка зашевелила губами – однако из колонок раздавалось одно только шипение. Дима до отказа увеличил на тумблере громкость – но лишь слышнее стал «белый шум». И вдруг грянул громовой голос. С соседних столов на них стали озираться, и Дима быстро уменьшил звук.
Но говорила не девушка. Звук и не попадал в ее артикуляцию. За кадром звучал мужской голос. Он говорил со странным акцентом, и лишь после нескольких фраз Надя поняла, что голос, видимо, изменили каким-то электронным фильтром, и потому он походил на голос робота: механический, скрипучий.
…Вы совершили то,Что обездушивает соглашеньяИ делает пустым набором словОбряды церкви. Небеса краснеют,И своды мира, хмурясь, смотрят вниз,Как в судный день, чуть вспомнят ваш поступок…6Тут декламация оборвалась, но от этого голос девушки слышнее не стал.
Бог мщения уступит мне место,Чтобы я покарал злых!..И тут изображение пропало, по экрану поплыли черно-белые зигзаги.
Выждав минуту-другую – на мониторе ничего нового не появлялось, – Дима второй раз нажал на «play». И снова возникли знакомые кадры – девушка, беззвучное шевеление губ, а потом – механический голос.
