В утреннем молчании город Ломов встретил грозу. "Юнкерсы" налетели как по расписанию, оставляя за собой черное облако дыма и жестокий удар по цистернам горючего в железнодорожной станции. Вспыхнувший пожар быстро охватил северную часть города, создавая непреодолимую атмосферу ужаса и хаоса....
– Хорошо, но и ты скажи, если кто-то вдруг спросит, что я был у тебя всю ночь, до 6 утра и ушел черным ходом.
– Конечно, – хитро сощурилась девушка. – Я скажу то, что вы приказали. А кто может спросить?
– Скорее всего, никто, кроме брата моей жены.
– Не беспокойтесь, вы не попадете впросак.
Рейтель застегнул ремень и черным ходом, который показала ему Илга, вышел из борделя. Сел в машину и поехал по ночному городу. Ему встречались патрули, но, разглядев номер машины, отходили в сторону: с СС никто не хотел связываться.
В 2.40 советский разведчик поставил «Фольксваген» за углом дома по улице Аспарос. Шелестов был предупрежден, ждал.
Ремезов спросил его:
– Ты определил, кто поедет к объекту?
– Я и Сосновский!
– С немецким языком и в форме гауптмана, – задумчиво произнес Рейтель. – В принципе это лишнее, хотя как знать.
– Миша! – Позвал Шелестов.
– Я!
В гостиной возник Сосновский. Форма сидела на нем так, словно он в ней родился.
Рейтель улыбнулся:
– Вас, капитан, вполне можно забрасывать в тыл противника отдельным агентом, надо лишь подготовить надежные документы.
– Понял, – кивнул Сосновский, – а насчет самостоятельной работы это, к сожалению, решаю не я.
– Идемте.
Рейтель, Шелестов и Сосновский прошли садом до задней калитки, от нее к автомобилю. Сосновский уселся на переднее сиденье рядом с Рейтелем, Шелестов сзади.
Марк завел двигатель и повел автомобиль по объездной дороге, фар и фонарей не включал.
– Дальше пешком, здесь недалеко – до места наблюдения не более трехсот метров.
Сосновский спросил:
– А охрана не могла слышать шум двигателя?
– Нет, его глушит лес, проверено.
– Ну, тогда идем.
Шелестов пододвинул его:
– В замыкание, капитан, и по сторонам смотреть.
Рейтель улыбнулся.
Сосновский кивнул:
– Да-да, капитан, командир у нас терпеть не может, когда кто-то пытается быть впереди него.
– Таковы все командиры, Михаил.
– Вы правы. Хотя я знавал и других.
Шелестов огрызнулся:
– Да можешь ты помолчать!
– Могу.
Сосновский сделал безразличное лицо.
– Я весь внимание и в замыкании."
"Они вышли к возвышенности, поросшей кустарником. Учебный центр располагался немного ниже, но был виден как на ладони.
Шелестов достал карту, обернулся к Рейтелю:
– Назови точное число курсантов.
– Сегодня штат будет заполнен.
