В утреннем молчании город Ломов встретил грозу. "Юнкерсы" налетели как по расписанию, оставляя за собой черное облако дыма и жестокий удар по цистернам горючего в железнодорожной станции. Вспыхнувший пожар быстро охватил северную часть города, создавая непреодолимую атмосферу ужаса и хаоса....
Буторин из-за машины расстрелял двух рванувших к лесу охранников.
Шелестов отдал команду:
– Зачистить объект!
Офицеры перебежали к палатке. Двое раненых корчились на бетонке. Их и едва живого фельдфебеля добил Буторин.
Командир группы приказал:
– Пилота сюда.
Буторин вывел бледного гауптмана.
Шелестов спросил:
– На каком самолете полетим?
Шварц кивнул в сторону полосы:
– На любом. Проще вырулить на ближнем.
– Но его могли повредить осколки. Берем крайний дальний.
– Я должен вас предупредить: кабина пилотов рассчитана на четырех членов экипажа, а нас, получается, шестеро.
– Подфюзеляжная гондола?
Шварц кивнул:
– Туда может сесть один человек за пулеметную установку, но – захваченный вами полковник?
– Его положим между креслами.
– Тесно будет.
– У нас говорят: в тесноте, да не в обиде. Твой «юнкерс» может нести в бомбовом отсеке две с половиной тонны бомб, что для него какие-то восемьдесят килограммов!
Летчик покачал головой:
– Так не положено летать.
– Это у вас, – усмехнулся Сосновский – у нас в бомбоотсек набили бы взвод десанта.
Шелестов скомандовал:
– Отставить разговоры. Шварц, Сосновский, к самолету, открыть люк, подать трап. И бегом.
Михаил толкнул командира экипажа:
– Ну, чего стоишь? Не слышал – бегом марш!
Гауптман побежал вместе с Сосновским, который на ходу сбрасывал с себя китель. Коган и Буторин вытащили из «Опеля» Грунова. Тот взвыл от отчаяния:
– Лучше пристрелите меня здесь!
Шелестов прервал его:
– К стенке тебя и без меня поставят, я не каратель. Это ты, сука, своих убивал, чтобы уйти к немцам.
– Я не хочу. Убейте!
Коган ударил его в челюсть.
– Боря, ты сдурел? Не хватало еще челюсть ему вывернуть. Тогда Платов с нас шкуру спустит.
– Да я несильно, майор.
– В самолет!
Полковника затащили в кабину пилотов, бросили между креслами.
Гауптман стал натягивать на себя парашютную систему.
Шелестов усмехнулся:
– Брось, не пригодится. Если собьют, вместе разобьемся. Так что не старайся.
Офицеры заняли свои места.
Шелестов надел шлемофон, Шварц показал, как подсоединить его к бортовой радиостанции, а заодно и к переговорному устройству между членами экипажа. Примеру командира последовали остальные бойцы группы. И только Коган и Грунов остались без шлемофонов. Их попросту им не хватило.
