В утреннем молчании город Ломов встретил грозу. "Юнкерсы" налетели как по расписанию, оставляя за собой черное облако дыма и жестокий удар по цистернам горючего в железнодорожной станции. Вспыхнувший пожар быстро охватил северную часть города, создавая непреодолимую атмосферу ужаса и хаоса....
При первом сеансе мы сбросим «Гудвину» нужную информацию. Будь то завтра, или в четверг, или позже. Наша станция, работающая с «Гудвином», постоянно на приеме.
– Передайте «Гудвину», что с этого момента связь по необходимости. Его радистка тоже должна держать станцию в режиме приема.
– Понял.
Мне надо время составить запрос агенту.
– Мне подождать?
– Нет. Идите к себе. Как подготовлю, помощник принесет.
– Есть! Буду ждать и лично проконтролирую отправку.
– В этом есть необходимость?
– На вас сейчас работает весь комиссариат по приказу товарища Сталина.
– Вы получили распоряжение?
– Естественно, как только его получил товарищ Берия.
– Хорошо, ступайте.
Как только Гусаров вышел, вошли Шелестов и Цветов.
– Накурились?
– Так точно, – ответил Максим.
– Тогда бери бумагу и ручку, пиши запрос «Гудвину», что конкретно требуется от него для решения задачи по операции «Снегопад» на подготовительном этапе.
– Так вы же в курсе.
– Хорошее дело, Максим. Старший по званию и должности, непосредственный твой начальник будет работать, а ты смотреть на это? И потом, тебе лучше знать, что вам понадобится за линией фронта.
– Все понял.
На составление записки ушло не более пяти минут.
Шелестов передал лист Платову.
Тот прочитал и кивнул:
– Согласен. – Повернулся к Цветову: – Давай, Олег, отнеси бумагу Гусарову и езжай домой, проведай семью. Утром, как всегда, быть здесь.
– Само собой, товарищ старший майор.
Он забрал документ и ушел.
Шелестов спросил:
– Мы и сегодня останемся здесь?
– Нет, выезжаем на базу.
Шелестов недовольно пробурчал:
– И сдался товарищу Сталину этот предатель? Ломай теперь голову, как его вытаскивать.
Платов улыбнулся, кивнув на телефон с гербом:
– Разрешаю позвонить товарищу Берии, попросить аудиенцию у Верховного главнокомандующего и задать ему вопрос, на кой черт он приказал доставить Грунова живым.
– Да нет, спасибо, как-нибудь обойдусь без этого, Петр Анатольевич. Мне мемуары не писать.
– Нам никому их не писать, если не выкинут из органов, да и то перед самой смертью, чтобы спокойно пожить на пенсии дома, а не в СИЗО.
