Сумерки становятся огненными, а ночи — зловещими кошмарами для тех, кто убил одного из этих существ. Лишенные жалости и милосердия стригои, одаренные невероятной силой и ловкостью, не знают границы вины при убийстве своих жертв. Борьба с ними становится настоящим испытанием для человеческих слабостей и решений....
Похоже, «Ледяной укус» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Она вытаращилась на меня, потрясенная моей кротостью, и всю оставшуюся часть пути молчала.
Когда мы добрались до той части базы, где пора было расставаться, я взяла Мейсона за руку и удержала его, помешав последовать за остальными.
– Подожди.
Я считала своим долгом разубедить его насчет Адриана, но тоненький голосок внутри поинтересовался, чем я руководствуюсь: реально ли хочу Мейсона, или мне приятно сознавать, что он хочет меня, и из чистого эгоизма я не желаю терять поклонника? На его лице застыло настороженное выражение.
– Хочу попросить у тебя прощения, – продолжала я. – Не стоило кричать на тебя во время драки – я понимаю, ты просто старался помочь. И с Адрианом… ничего нет. Это правда.
– А выглядит совсем иначе, – сказал Мейсон, но лицо у него начало проясняться.
– Знаю, но, поверь, это все он. Он… втрескался в меня. Ужасно глупо.
Видимо, я говорила убедительно, потому что Мейсон улыбнулся.
– Ну, трудно не втрескаться.
– Меня он совсем не интересует. И никто другой тоже.
Маленькая ложь, но в тот момент, казалось, это не имеет значения.
Я притянула Мейсона к себе. Других подсказок ему не требовалось. Он наклонился и поцеловал меня, сильно прижав к стене, – в точности как Дмитрий в тренировочном зале. Конечно, ощущения совсем другие, чем с Дмитрием, но, безусловно, приятные. Я обняла Мейсона и притянула его еще ближе.
– Мы могли бы пойти… куда-нибудь, – сказала я.
Он отодвинулся и засмеялся.
– Не сейчас – когда ты пьяна.
– Я больше… я уже… не пьяна.
Я снова притянула его к себе. Он легко поцеловал меня в губы и отступил на шаг.
– Пьяна, пьяна. Послушай, мне нелегко отказываться, поверь. Но если завтра ты не передумаешь – когда протрезвеешь, – тогда и поговорим.
Он снова наклонился и поцеловал меня. Я попыталась обнять его, но он опять вывернулся из моих рук.
– Уймись, девушка, – поддразнил меня он, пятясь в сторону своего коридора.
Я сердито уставилась на него, но он лишь рассмеялся, повернулся и ушел. Моя злость угасла, и я удалилась к себе в комнату с улыбкой на лице.
Пятнадцать
На следующее утро я красила ногти – нелегкая задача с таким чертовским похмельем, – когда в дверь постучали. Лисса ушла раньше, едва я проснулась, поэтому я, пошатываясь, пошла к двери, стараясь не испортить лак на ногтях. В коридоре стоял служащий отеля, в руках его была большая коробка.
