Сумерки становятся огненными, а ночи — зловещими кошмарами для тех, кто убил одного из этих существ. Лишенные жалости и милосердия стригои, одаренные невероятной силой и ловкостью, не знают границы вины при убийстве своих жертв. Борьба с ними становится настоящим испытанием для человеческих слабостей и решений....
Похоже, «Ледяной укус» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Никогда не думала, что стригои на такое способны, это выглядело почти комически. – И слишком расточителен.
– Не смей дерзить мне!
– Я голодна. Я всего лишь говорю, что нужно…
– Отпусти ее, или я убью тебя.
Мы все повернулись на этот новый голос, мрачный и полный ярости. В дверном проеме стоял обрамленный светом Мейсон с моим пистолетом в руке. Несколько мгновений Исайя молча разглядывал его, а потом сказал почти скучающим тоном:
– Ну давай попробуй.
Мейсон не колебался. Он всадил в грудь Исайи всю обойму. С каждой пулей стригой слегка вздрагивал, однако продолжал стоять и не отпускал меня.
Мейсон тоже осознал это, его лицо окаменело, когда он отбросил пистолет.
– Уходи! – закричала я.
Он все еще стоял на солнце и, значит, в безопасности.
Но он не послушался меня, бросился к нам, покинув спасительный свет.
"Только в отличие от меня он не стал вздергивать его за волосы и разражаться долгой, угрожающей тирадой об ожидающей его мучительной смерти. Исайя просто остановил Мейсона, сжал его голову обеими руками и резко повернул ее. Послышался тошнотворный хруст. Глаза Мейсона широко распахнулись… и стали пустыми.
Со вздохом раздражения Исайя швырнул обмякшее тело Мейсона туда, где, вцепившись в меня, стояла Елена. Она упала рядом с нами. Перед глазами все поплыло от головокружения и тошноты.
– Вот, – сказал Исайя Елене, – может, теперь ты уймешься. И оставь мне немного.
Двадцать два
Меня охватили ужас и шок, даже мелькнула мысль – теперь душа моя ссохнется, а мир прямо здесь и сейчас подойдет к концу. Потому что после такого он не мог существовать дальше. Ничто и никто не может продолжать существовать дальше после такого.
Елена отпустила меня, по-видимому решив, что я не представляю собой опасности, находясь между ней и Исайей, и повернулась к телу Мейсона.
Все чувства во мне замерли, я просто действовала не раздумывая.
– Нет. Не прикасайся к нему.
Я не узнавала собственного голоса.
Елена закатила глаза.
