В холодной тьме Хелстурмат, Рейна уверенно вела группу мальчиков сквозь запах рыбного рынка. Андерс стремительно бежал за ней, пригибаясь от женщин с корзинами рыбы, когда их ледяное дыхание окутывало толпу. За углом Рейна сворачивала, догоняя быстрых пони, и Андерс выкрикивал прерывистые инструкции, пытаясь удержать ее на маршруте....
Я боялся кому-нибудь рассказать.
— У нас обоих были причины, — тихо сказала она. — Некоторые из них были хорошими, некоторые — плохими. Но я знаю, что мы никогда не хотели причинить друг другу боль.
В конце концов, Лисабет была там — была здесь — когда он нуждался в ней больше всего. Она вела себя как друг, даже когда он думал, что это не так.
Оказалось, что она все-таки с ним.
Он стукнул хвостом по земле, потому что холодная вода словно смыла его гнев.
— Мне не следовало оставлять тебя. Простишь меня?
— Давай простим друг друга, — сказала она, поднимая чашу.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Когда Андерс немного успокоился, он перекатился по снегу, чтобы сбросить как можно больше воды с меха, стараясь не обращать внимания на растущую боль и синяки по всему телу. Ему повезло, что он ничего не сломал.
Они двинулись в том направлении, куда он шел, Лисабет все еще была в человеческом обличье. Они остановились, когда нашли небольшой ручеек, питающий реку, и она использовала его, чтобы наполнить чашу и проверить их курс.
— Туда, — сказала она, указывая в сторону от реки и дальше, в сторону гор.
— Как ты переправилась через реку? — спросил он, оглядываясь назад и думая о бурлящем потоке, когда она наливала воду из чаши.
— Я нашла место повыше, — сказала она. — Но главное, я не пыталась нести чашу во рту, так что я действительно могла дышать. — Она поставила чашу и уперлась руками в колени, дрожа в одежде, такой же мокрой, как их мех после купания. — Это так трудно изменить.
Андерс тихо заскулил в знак согласия, наблюдая, как она собирается с силами, чтобы попробовать.
— Не знаю, как мне это удалось, но я была в ужасе, — продолжала она. Она посмотрела на заснеженную землю под ногами. — Я также не думаю, что устала. Обычно это меня не останавливает. Мы приближаемся к горам. Где-то там внизу есть лава. Наши тела знают это. Для нас становится труднее измениться, даже когда мы находимся в снегу.
Она глубоко вздохнула и тихо заскулила, вытянувшись в волчьем обличье, выставив перед собой лапы и долго потягиваясь.
Он навострил уши, и она прижалась к нему, ткнувшись носом в его нос в ответ. Было приятно снова стать «мы».
Они оставили за собой более четкую тропу, когда снова двинулись в путь, укрытие деревьев сохраняло сугробы, которые растаяли на равнинах и на опушках леса. Лисабет ушла вскоре после Андерса, и хотя Эннар еще не догадалась, что чаша пропала, поскольку уже прошла половина ночи, теперь она наверняка это поняла.
