В холодной тьме Хелстурмат, Рейна уверенно вела группу мальчиков сквозь запах рыбного рынка. Андерс стремительно бежал за ней, пригибаясь от женщин с корзинами рыбы, когда их ледяное дыхание окутывало толпу. За углом Рейна сворачивала, догоняя быстрых пони, и Андерс выкрикивал прерывистые инструкции, пытаясь удержать ее на маршруте....
Большинству из них это не удастся. За хороший месяц два-три кандидата успешно преобразятся. Андерс всегда жалел тех, кто терпел неудачу.
Первый мальчик шагнул вперед и встал в центре, когда один из охранников протянул Сигрид посох. Сигрид кивнула, и лицо мальчика утратило свой прежний цвет, почти сравнявшись с его прекрасными белыми волосами. Когда он заговорил, то так нервничал, что его голос дрожал, и тогда мальчик стал говорить громче, чтобы быть услышанным через шум толпы.
— Меня зовут Натан Хауген.
Сигрид и многие из толпы кивнули, когда Натан искоса взглянул на Ферстульф. Даже со своего места в толпе Андерс видел, что Натан пристально смотрит на амулет, висящий на шее женщины.
Амулет представлял собой небольшое кольцо из серого полированного металла, подвешенное на кожаном ремешке и украшенное сложной рунической гравировкой.
Но такой жизни у Андерса никогда не будет… он никогда не будет принадлежать к чему-то столь важному, как Ульфар, и у него никогда не будет родословной, которую он мог бы перечислить подобным образом.
Но иногда, особенно в голодные дни, он жалел, что у него нет ни отца, ни матери, ни тети, ни дяди, ни бабушки с дедушкой.
Мальчик потянулся за Посохом Хадды, но заколебался. За эти годы его схватило столько рук, что бледное дерево стало гладким, а длинная полоса гравированного металла обернулась вокруг него спиралью.
Собравшись с духом, Натан схватился за Посох, и вся площадь затаила дыхание… даже Андерс и Рейна замерли, стоя бок о бок.
Но ничего не произошло.
