В холодной тьме Хелстурмат, Рейна уверенно вела группу мальчиков сквозь запах рыбного рынка. Андерс стремительно бежал за ней, пригибаясь от женщин с корзинами рыбы, когда их ледяное дыхание окутывало толпу. За углом Рейна сворачивала, догоняя быстрых пони, и Андерс выкрикивал прерывистые инструкции, пытаясь удержать ее на маршруте....
Теперь шок начал проходить, ему стало холодно, и он почувствовал, что пальцы ног начинают неметь.
Три волка все еще были напряжены, когда он вышел из-за ящиков, но их беспокойство не было направлено на него… вожак смотрел в небо, в то время как женщина наблюдала за входом в переулок. Они следили за Рейной или какой-то другой новой угрозой, понял он.
Только девушка смотрела на него и вежливо кивнула, сдержанно, но дружелюбно. Она была примерно одного роста с Рейной, но такая же жилистая, как и Андерс. У нее были коротко подстриженные вьющиеся черные волосы, серьезное выражение лица и белая кожа, почти скрытая веснушками, которых Андерс никогда не видел.
Затем момент был исчерпан, так как лидер группы наклонил голову, чтобы изучить Андерса, намек на волка в этом жесте.
— Поздравляю с превращением, — сухо сказал он. — Обстоятельства далеко не идеальные, но мы приветствуем каждого нового члена нашей стаи.
Андерс быстро втянул в себя воздух. Подождите, что? Он не хотел вступать в стаю! Он не пойдет в Ульфару, он должен найти Рейну.
Женщина за его спиной подняла руку, чтобы схватить амулет на шее.
— И мы дадим тебе вот это, — сказала она. — Это помогает рубашке оставаться на месте, когда ты превращаешься. Помогает контролировать, когда ты меняешься. Сначала это похоже на чихание, ты ничего не можешь с этим поделать; это происходит каждый раз, когда ты волнуешься или боишься, или чувствуете что-то подавляющее.
Его щеки горели. Но за смущением, страхом и замешательством скрывалась серьезность случившегося.
Андерс изменился.
Он стал Ледяным Волком… одним из немногих, одним из избранных.
Его мозг боролся с этой мыслью, пытаясь избавиться от нее на основании того, что Андерс не был особенным ни одного дня в своей жизни, но это было невозможно отрицать.
— Я — Хейн Меккинсен, — представился вожак, поправляя на носу квадратные очки.
Годы практики соединились инстинктивно, и Андерс открыл рот, чтобы солгать. Правила были просты. Никогда не признавайся, что есть родня. Никогда не называй своего настоящего имени. Никогда не признавайся, что у тебя не было родителей. Но как он сможет произвести на свет родителей, если скажет «да»?
— Я, эээ…
Потом он понял, что Хейн произнес эти слова как вопрос.
