В холодной тьме Хелстурмат, Рейна уверенно вела группу мальчиков сквозь запах рыбного рынка. Андерс стремительно бежал за ней, пригибаясь от женщин с корзинами рыбы, когда их ледяное дыхание окутывало толпу. За углом Рейна сворачивала, догоняя быстрых пони, и Андерс выкрикивал прерывистые инструкции, пытаясь удержать ее на маршруте....
Затем встал на дыбы, шлепая лапами по земле, собирая всю свою силу воли, чтобы создать копье.
Но ничего не произошло.
«Не беспокойся». Наклон головы Эннар был спокойным, дыхание медленным. «Все получится. Пробуй снова».
Но ничего не произошло.
Если бы он был человеком, Андерс сейчас горел бы от смущения. Как волк, он знал, что его уши прижаты к голове, и он не мог удержаться, чтобы не опуститься низко на землю, как будто мог провалиться прямо сквозь пол. Точно так же, как он понимал каждое слово Эннар, обращенное к нему как к волку, он знал, что теперь любой, кто посмотрит на него, увидит, что он просто хочет быть невидимым.
"Эннар без всяких усилий приняла человеческий облик, подошла к полке у двери, взяла миску с водой и принесла ее. Присев на корточки, она вылила жидкость на пол, пока прямо перед Андерсом не образовалась лужа, а затем снова превратилась в волчицу.
— Попробуй сейчас, — сказала она, наклонив голову.
Андерс снова встал на дыбы, в отчаянии хлопая лапами.
Он просто не понимал, что она имеет в виду… он мог представить, что в воздухе должна быть влага, и он мог видеть лужу на земле, но как он заставил ее делать то, что он хотел? Как ему приказать?
У него было примерно столько же шансов открыть дверь, не прикасаясь к ней, или предсказать будущее. Это просто не имело смысла.
— Не волнуйся, — проворчал Сакариас, подходя к нему.
Но в наклоне его головы чувствовалась неуверенность, которая сказала Андерсу все, что ему нужно было знать. Любой другой понимал. Сакариас не понимал, что его так затрудняет.
Он продолжал пытаться до конца урока, но, хотя Эннар заходила снова и снова, ему не удавалось сделать даже снежинки. Некоторые из его одноклассников пытались дать полезный совет, а другие даже не пытались скрыть веселье, высунув языки и виляя хвостами, когда смеялись над ним.
Он не понимал, как чувствовать воду, как разговаривать с ней.
Как будто ему не хватало дара, который был дан каждому другому волку.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Обед был мучительным.
