Но так даже лучше, не будет мешаться под ногами, и пытаться отобрать рабочий инструмент. Не спорю, моё состояние всё ещё оставляет желать лучшего, да. Только вот оно не настолько безнадёжно, что бы трястись надо мною, как над оранжерейным цветком.
Весело фыркнув, я завязала очередной мусорный пакет и оглядела скептическим взглядом то, что судя по виду, когда-то было мебелью. Единственными относительно уцелевшими предметами в комнате были диван, который нужно всего лишь отмыть, и «горка» вдоль стены, с плазменной панелью и домашним кинотеатром. Остальное представляло собой что-то среднее между авангардом, выставкой современного искусства и банальным хламом, не поддающимся никакому восстановлению.
Одна беда. Вытащить это всё в одиночку я просто физически не смогу. Можно, конечно, попытаться разбудить Олега… Только почему-то я была уверена в том, что поднять-то его подниму, а вот проснётся Верещагин исключительно от холода, посреди улицы и ещё совершенно неизвестно в каком виде он там окажется. Хорошо если в тех пижамных штанах, в которых он, собственно, и уснул. А если нет?
Почесала бровь, размышляя над тем, как поступить. Собственно, вариантов-то всего ничего. Либо идти и будить хозяина квартиры, либо звать на помощь кого-то из родственников. И лучше всего, если это будет Димка. По крайне мере, у меня сейчас было не то настроение, что бы противостоять натиску жадного до информации Веньки.
За телефоном пришлось возвращаться в спальню. Где ещё минут пять я просто стояла, прислонившись плечом к стене, и с мягкой улыбкой наблюдала за растрёпанным, спящим парнем, вытянувшимся во весь свой немаленький рост и подгрёбшим под себя одеяло. Во сне Олег то хмурился, то чему-то мечтательно улыбался, и казался, как это ни странно, по детски ранимым мальчишкой. И притягивающим взгляд, конечно же.
Надеюсь, мне действительно не придётся разочаровываться в собственном выборе и рискнула я не зря.
Покачав головой в ответ на собственные мысли, я вытащила телефон из кармана джинсов, валявшихся недалеко от кровати, и вышла, вновь прикрыв за собою дверь. Димычу я позвонила уже из кухни, загружая посуду в посудомоечную машину и вытаскивая остатки продуктов из холодильника. За одним попросила брата заехать в магазин. В ответ на такую откровенную эксплуатацию, родственник потребовал чашку кофе и завтрак. После чего отключился, даже адреса не спросив.
Впрочем, я бы удивилась, если бы он его не знал. Уж в чём, в чём, а в беспечности моих братьев обвинить несколько проблематично. Единственное, что меня радует, так это то, что они не пытаются задушить меня своей заботой, нет. Они всего лишь дают понять, что в случае чего всегда будут рядом, помогут, защитят…
Но заставлять меня жить так, как хочется им, не станут.