В Легате накаляется атмосфера предстоящей ночи. Высадка с тыла и стремительный бросок превратили укрепление в добычу за считанные минуты. Крылатые стазы Бина Ши захватили несколько плацдармов, блокируя вражескую воздушную поддержку. Легионерам пришлось столкнуться с неожиданностью — титанической обороной противника, измотанным за двое суток множеством ракоскорпионов....
А это Вампир, узнаю ублюдка, — убийца Одержимых указал на силуэт, выжженый в скале. От него остались черные опаленные кости, намертво вплавленные в камень, — А это…
— Мора, — сказал я, глядя на груду тряпья у самого черного постамента. Значит, здесь Заклинательница Теней приняла свой последний бой? Знакомый балахон с капюшоном, вот только…
Ворон предостерегающе посмотрел на меня, но я и сам видел, что от Моры остался лишь прах и пепел, набившийся в лохмотья и осевший поблизости, а на знакомом балахоне с капюшоном, в области спины, виднеется длинный разрез с почерневшими краями.
— Не нравится мне это, Грэй, — проворчал Ворон, — Очень не нравится. Не осталось даже клочка, кто мог такое сделать?
Я вдруг вспомнил раскаленный коготь Кота, мелькнувший в рубке Звезды и тело гранд-координатора, разлетевшееся вихрем пепла. Первый и единственный раз меркатор продемонстрировал свой боевой потенциал — и то, что мы видели сейчас, было очень похоже на следы его действий.
— Мору убили не Одержимые, — медленно сказал я.
— Значит, это ловушка! — прошипел Ворон, оглядываясь по сторонам.
Но и тут, и поблизости, никого не было, кроме сгущавшихся теней. Я поднял руку, призывая к молчанию, зондируя пси-полем окрестности, пытаясь понять, где мы оказались и нет ли рядом затаившихся врагов…
Теневой Лабиринт представлял собой экстрамерность, вырваться за пределы которой мое сверхчувствительное восприятие не могло.
"Снаружи был камень. Непроницаемые скальные наслоения, которым тысячи лет. Я продирался сквозь их холодную, мертвую глубину, как пловец, стремящийся на поверхность, к свету — и ощущал, как отдаляется странное эхо, болезненно терзающие восприятие. Так, наверное, могут кричать грешники в мифологическом древнем аду — на разные голоса, с тоскливым отчаянием и яростной злобой на весь мир.
Наконец-то камень сменился свободной пустотой. Я не мог видеть снежные склоны и небо, но понял, что прорвался наружу и тут же услышал нейросеть:
Мико:Достаточно, Грэй. Я поймала сигнал, есть примерная геолокоция.
