В темноте яркими проблесками подсвечиваются номера телефонов именами знакомых людей. Сцена бизнес-тренингов вдруг кажется нереальной, когда ты вынужден встречаться с каждым из них снова и снова. Это "Легенда о розе. Цена предательства" — где каждый звонок может стать последним....
- Да тут и думать не надо! – всплескивает он руками, - кому, кроме тебя он еще нужен?
- Он мне не нужен.
Митрич, тяжело вздыхая, качает головой. Достает гребешок и нервно зачесывает растрепавшиеся волосы.
- Не понимаю, как Грозовой на это подписался. Как ты его уговорила?
О-о-о… лучше б тебе не знать, крестный. Синяки на бедрах еще месяц проходить будут.
Массируя виски пальцами, пытаюсь замаскировать свое состояние. Мне кажется, я еще не до конца поняла, то, что вчера случилось во флигеле Алекса.
- Он же, вроде влюблен в тебя… - проговаривает Митрич задумчиво.
Чувствуя толчок в грудь, замираю. Влюблен? Мы никогда не говорили с ним об этом. Мне казалось, формат наших отношений далек от чувств.
Кому это надо? Точно не мне. После Кляйса на слово с корнем «ЛЮБ» у меня стойкая аллергия. Я так часто слышала от него «люблю» и так часто сама его произносила, что теперь любое его упоминание вызывает внутреннее отторжение.
- Бред…
- Ой! – машет на меня рукой, - идиота-то из меня не делай. Как будто я не знаю.
Становится стыдно. Я предполагала, что домашние в курсе того, что мы с Алексом спим, но никто из них, кроме бабки, ни разу об этом не заикнулся. Все предпочитали быть слепыми.
- Так что он, все-таки, решил? – перевожу тему, - он вытащит Кляйса?
- Вытащит! – выкрикивает Митрич и тычет в меня пальцем, - но, если с ним что-то случится, виновата будешь ты!
Я невольно ежусь. Зачем он так говорит? Что может случиться с Грозовым? Он же неуязвимый.
- Он справиться, - бормочу под нос.
- Справится, только под ногами у него не крутись.
Алекса я нахожу в тире. Стоя ко мне спиной, в черных брюках, черной спортивной майке и специальных наушниках он стреляет по движущимся мишеням.
Ни единого промаха.
Не смея подойти, я жду у входа. Смотрю на его спину, пока он не видит. Издалека он напоминает каменную глыбу. Широко расставив ноги и слегка склонив голову набок, он выпускает одну пулю за другой, и при этом его правая рука при выстреле не сдвигается даже ни на миллиметр.
Опустошив обойму, Алекс кладет оружие на столик и снимает наушники.
- Сделаем все ночью. К этому времени камеры выведут из строя, а из охраны там полторы калеки.
- Его не охраняют?
- Думаю, Антошка про него уже забыл.
Я киваю, стою, не решаясь поднять взгляда и посмотреть ему в глаза.
- Можно, я тогда с вами поеду?
- Нет.
