В темноте яркими проблесками подсвечиваются номера телефонов именами знакомых людей. Сцена бизнес-тренингов вдруг кажется нереальной, когда ты вынужден встречаться с каждым из них снова и снова. Это "Легенда о розе. Цена предательства" — где каждый звонок может стать последним....
Вдохнув запаха испражнений, крови еще чего-то отвратительного, едва сдерживаю рвотный позыв.
- Ирма, выйди, - звучит голос одного из хирурга, Аркадия Семенова, хорошего знакомого дяди.
Я с трудом киваю. Бросаю взгляд на то, что когда-то было лицом Марка и на ватных ногах иду на выход.
Боже… от увиденного меня колотит так, что я заплетаюсь в собственных ногах. Что они с ним делали?! За что?!
Выхожу в коридор и падаю на лавку.
- Ну? Посмотрела? – налетает на меня Митрич.
- Это ужас…
Раньше, в детстве, мне не раз приходилось видеть раненых.
Видом крови меня не испугать, но тогда это были какие-то абстрактные мужчины, а сейчас – Марк.
- Что они с ним делали?
- Отмудохали хорошенько.
- Идиот…
- Вытащил ствол и начал палить в потолок…
Я мысленно стону. Это же надо быть таким долбо@бом! Как он дожил до 28 лет?
- Шумовские кинули его в тот подвал, не знаю, чего хотели от него, но, кажется, каждый день пичкали психотропными, чтобы не шумел.
- Врачи что говорят?
- Заштопают, подлечат, прокапают – будет как новенький.
Повернув голову к Митричу, заглядываю в светлые глаза.
- А дальше что? Куда мы его денем, когда он поправится?
Крестный вытягивает короткие ноги, складывает руки на животе.
- Не знаю. Думать надо, - цокает языком, - мне кажется, Шумовы уже знают, кто за Крысенышем приходил. Как бы проблем не было…
Тут Митрич прав – проблемы будут. Открыто нам никто не предъявит, но пакостей ожидать следует.
Домой возвращаемся тремя машинами. Я еду с Вадиком, Митричем и Алексом. Крестный, устроив голову на подголовник, тихонько похрапывает. Грозовой сидит на переднем пассажирском в черной футболке, из-под рукава которой выглядывает марлевая повязка.
Не могу на нее не смотреть. Это из-за меня его ранили. Я сознательно подвергла его жизнь опасности. Из-за Кляйса отправила его под пули.
Закрыв глаза, втягиваю носом воздух. На секунду представляю, что его могли убить и тут же чуть не давлюсь подкатившим к горлу комком.
- Больно? – спрашиваю, когда сонный Митрич вывалился из машины и поплелся в сторону дома.
