«Если хочешь переродиться, нужно умереть» – губы Лолиты не шевелились, но её мягкий голос доносился от всех стен кабинета.
Чешский король пронзил своё горло оружием. Кровь заполнила его лёгкие, и он захлебнулся. Худое, истощённое тело бывшего короля упало на пол перед столом. Он остался в кабинете один. Свечи могли осветить только часть безжизненного тела, но полностью освещали испачканное кровью завещание с чётко написанным именем будущего короля.
Коридоры замка были усеяны взволнованными людьми, которые раздражали высшего одними своими разговорами. Все реагировали ещё сильнее на него. На брата погибшего короля, чьё железное лицо теперь должно было стать лицом Чехии.
–Отакар слышал мысли других людей, – сказала Мари, как только пришла в себя, – Но… он боялся их и… Альвиан, он убил себя.
Император остановился возле входа в покои Отакара. Возле кровати покойного крутилось несколько лекарей, священники и Констанция с одноглазым сыном. Высший не мог зайти внутрь, словно перед ним поставили невидимую стену. Ощущения были такими, будто он – убийца, вернувшийся на место преступления. Что-то внутри убеждало его, что в произошедшем виноват он. Альвиан долго стоял за открытой дверью, но, когда громкий шёпот позади окончательно вывел его из себя, он выгнал всех из замка. На крики сразу обернулись жена покойного и его сын, который с огромным желанием отправил бы высшего следом за отцом.
Дверь громко захлопнулась, и присутствующие в комнате люди увидели Императора. Сияющие голубые глаза осмотрели незнакомых людей. Альвиан вновь открыл дверь и показал на выход. Посторонние поняли, что не хотят слышать гнев Императора дважды и ушли, посочувствовав королевской семье. В этот раз высший плавно закрыл дверь и долго не мог поднять взгляд на серое тело Отакара.
–Это ты, отродье дьявола, виноват в смерти моего отца, – сначала Вацлав говорил это спокойно, но сделав несколько шагов в сторону Императора, разразился хриплым криком, – Если бы ты не появился в нашем доме, то ничего бы не было!
Вацлав снял маску с лица Альвиана и со всей своей силы ударил ей высшего по лицу. Император ничего не делал, а спокойно принимал удары от сына Отакара, чьи глаза краснели и наполнялись слезами с каждым взмахом маской.
–Прекрати сейчас же, Вацлав, – громко сказала мать, не поворачиваясь лицом к мужчинам, – Не позорь отца.
Услышав голос Констанции, Вацлав остановился. Только сейчас он увидел разбитое лицо высшего. Но на нём не было никаких эмоций. Совсем. Он смотрел вниз, в пустоту. Маска ударилась об пол, разнося по тихой обители мёртвого звон. Вацлав ушёл к матери и сразу же оказался в её объятиях.
На лице Отакара лёгким слоем лежало спокойствие, которого он так давно ждал.