Рука Альвиана резко упала на плечо Владислава, что заставило того немного присесть от тяжести. Больной мужчина ощутил странные покалывания в том месте, где лежала рука высшего. От них дрожало всё тело. В глазах сразу поплыли разноцветные пятна, теряющие свой цвет через несколько секунд. Ноги ослабли и таяли на снегу. Король Пржемысл заметил боковым зрением движение охраны со всех сторон и крикнул Альвиану:
–Бедржих! Что ты творишь?
Альвиан убрал свою руку и тяжело задышал. Владислав упал на стул и взмахнул рукой, останавливая надвигающуюся толпу людей в тяжёлых доспехах. Маркграф держался за голову, стараясь не упасть в обморок. Отакар встал рядом с Альвианом, кидая в его стороны злые взгляды, но высший только продолжал смотреть на брата короля. В скором времени Владислав пришёл в себя. Его нездоровый вид испарился. Теперь его глаза бегали по предметам и людям, будто он видел их впервые. Его щёки залились здоровым румянцем, что делало маркграфа более молодым. Окружающие люди, в число которых входил и сам Альвиан, смотрели на произошедшее изумлённым взглядом. Высший увидел улыбающуюся Мари, и он убедился в правильности своего поступка.
–Как бы то ни было, Владислав, – начал Альвиан, пропуская момент с исцелением, – Но твои условия не могут быть приняты.
Владислав вновь смотрел на него высокомерно и трезво.
–Что же конкретно ТЕБЯ не устраивает, Бедржих?
–Так как я буду будущим королём Чехии, то хотел бы сразу выдвинуть свои требования. Если, конечно, нынешний король Отакар согласится с ними.
Отакар только кивнул.
–Говори, – скомандовал Владислав.
–Я согласен с полным суверенитетом Моравии, но… военная поддержка будет только в том случае, если король Чехии посчитает это нужным.
–Это всё? – удивился маркграф, ожидая более высоких требований.
–Нет. Моравия сможет начать войну с другим королевством только с разрешения короля Чехии. Если условие будет нарушено, то Моравия лишается суверенитета, а маркграф – своего титула. Вместо него назначается выбранный королём Чехии человек.
Владислав молчал, но не отводил своего взгляда от блестящих голубых глаз. Он был в замешательстве от своего неожиданного выздоровления. Ведь только недавно он чувствовал сдавленность в груди, его голова трещала, как проститутка после жаркой ночи, а сейчас что? Ничего. Полная свобода и расслабленность. Возможно, это и подтолкнуло его сказать:
После этих слов к столу подбежал юный парень с огромным запасом бумаг и начал под диктовку маркграфа Моравского записывать, удовлетворявшие обе стороны, условия, при которых Моравия становится частью Чехии. Отакар скрывал широкую улыбку, которая хотела засиять на его невыспанном лице, но внутри всё горело от наконец-то случившейся сделки.