Автор
Даша Васильева, опытная любительница частного сыска, неожиданно обнаруживает, что всю жизнь ей врали о смерти родителей. Вместо горной трагедии она раскрывает семейную тайну, которая оказывается намного страшнее и важнее всех предыдущих расследований. Теперь Даше предстоит докопаться до...
Маленькая собачка до старости щенок! Вот только у Игоря родинки нет! А у Юры она как у меня. Некоторые особенности внешности передаются по наследству, ямочка на подбородке, например. Она есть и у Игоря, и у Юрия, и у меня. А вот родинка только у нас двоих.
– К чему ты клонишь? – поежилась Мара.
– Неужели не поняла? Юрий мой сын от Андрея, – без всякого волнения ответила Фася. – Соврала я про племянника!
Мара решила, что ослышалась.
– От кого? – переспросила она.
– От Андрея, – повторила Афанасия. – Мы с тобой в некотором роде родня, одного мужика в любовниках имели.
– Но как же так? – растерялась Мара.
Стоматолог мрачно усмехнулась.
– Он умеет прикидываться, а в молодости еще и внешне очень хорош был. Вот только с головой у Ричарда беда, правда, это не сразу заметно.
– Почему ты зовешь Стефанова Ричардом? – пролепетала Марлена.
Афанасия опустила уголки рта.
– Он тебе о своей великой миссии не рассказывал?
– Нет, – удивилась Мара.
Фася оперлась грудью о стол.
– Значит, не успел. Или стал с годами осторожнее. Помнишь, я тебе альбом показывала, с фотографиями? Там мои снимки с первой свадьбы и времен учебы в институте.
– Да, конечно, ты красивая была, – кивнула Марлена.
– Если внимательно карточки изучишь, а потом на себя в зеркало посмотришь, поймешь, что мы похожи, – вздохнула Фася. – Кстати, когда ты в клинику на работу пришла, меня все спрашивать стали: «Вы свою дочь оформили?» Я устала повторять, что у меня сын. Андрея тянет на один типаж.
– Но… как же так вышло… – бормотала Мара, – в смысле… сын… Юра…
Афанасия откинулась на спинку стула.
– Наши истории, как и внешность, похожи как две капли воды. Я тоже была молодой и глупой. Да еще происхождение у меня не пролетарское. И отец, и мать никогда не были ни рабочими, ни крестьянами. Папу в начале тридцатых годов, как врага народа, отправили в лагерь. Он, правда, предвидел такой поворот событий и формально развелся с женой, поэтому нас с мамой не тронули, мне даже удалось поступить в институт и получить диплом. Когда я закончила обучение, моя мать уже скончалась, никаких родственников я не имела и ожидала распределения в глухомань, даже убедила себя, что работать доктором на селе очень почетно.
– Как же ты осталась в Москве? – спросила Мара.
– Счастливый случай, – вдруг засмеялась Фася, – на последнем курсе я подрабатывала медсестрой в клинике, где зубоврачебную помощь оказывали круглосуточно. Там был врач, Марк Яковлевич, прекрасный специалист, но пьяница.
