Телле казалось, что в каждом углу прячутся чудовища и кроется потусторонний свет. В изумрудном воздухе сверкали отблески мистики, как если бы феи собирались играть тут каждый раз, когда хозяйка выходит за дверь. Цветы в цветочных вазах раскрывали свои волшебные лепестки, создавая обволакивающую атмосферу эликсира жизни....
Ему нравилось мучить ее, точно так же, как Принцу Сердец в пьесе нравилось играть с юношей и девушкой, которых он заточил в карты.
Телла подумала о том, что с этой пьесой Легендо не просто шел по тонкой грани допустимого, но пересек ее. Возможно, она придавала происходящему слишком большое значение, ведь, по ее мнению, спектакль на самом деле предназначался не для Элантины, а для самой Теллы. Убедившись в том, насколько злы Мойры, она должна была помочь Легендо уничтожить их, а не Джексу – восстановить свои силы.
Тут ей пришла в голову еще одна идея. Джекс сказал, что есть только два способа освободить кого-то из плена карты. «Человек должен добровольно занять его место внутри карты, или наделенный огромной силой бессмертный должен снять проклятие и освободить всех тех, кто заключен в картах».
Джекс обещал освободить ее мать, но Телла знала, что он никогда не займет место Паломы. Что, если Легендо нужен ему не только для того, чтобы восстановить собственную силу? Что, если с помощью могущества магистра Караваля он намеревается снять проклятие с карт и освободить всех Мойр? Может быть, настоящая причина, по которой он хотел завладеть троном, заключалась в том, чтобы Мойры могли снова править точно так же, как и раньше.
Разыгрываемый на сцене спектакль между тем продолжался.
Раздался хлопок, снова повалил дым. Переведя взгляд на помост, Телла увидела, что придворные исчезли, а на их месте появилось еще больше игральных карт. С ужасом она наблюдала, как Каспар поднял их и начал перетасовывать для Армандо-Убиенного Короля, и Джованны-Неупокоенной Королевы.
"– Когда тебе наскучат эти, могу сделать новые, – сказал Каспар, – или заменим те, что есть, просто написав на карточке имя другого человека.
– Такое правление немыслимо! – воскликнула Элантина и рассмеялась свободным несдерживаемым смехом, который быстро перешел в хриплый кашель.
Зеленый занавес закрылся, наступил антракт.
Императрица потянулась за своим кубком с водой, но опрокинула не только его, но и бокал Джекса в придачу, разлив остатки вина по столу.
Телла предложила было Элантине свой кубок, но та лишь отрицательно покачала головой, как будто не доверяла ей.
– Джекс, – прохрипела она.
Тот вскочил со стула и вышел из комнаты, чтобы принести еще воды.
Элантина кашлянула в последний раз и, как только трескучий звук затих, вдруг полностью овладела собой и посмотрела на Теллу ясными, хитрыми глазами.
