Легенды Невского проспекта танцуют с самыми хрустальными и роскошными ветрами. Здесь, где каждый камень может рассказать историю, шпигельная романтика переплетается с скрытыми под землей секретами. Проспект становится своего рода временным отражением всей истории города — будь то элегантность бывших господ или глубокий внутренний мир проституток....
И никому в голову не пришло — звонок из Облздрава, проверяющий, и главное — при нем этот фельдшер, который всем сто лет в системе примелькался — не то что позвонить в Облздрав и перепроверить, но даже спросить какой-то документ кроме бланка командировки с печатью, которых фельдшер через кого-то из старых друзей спер пачку впрок!
Дела заводить не стали, потому что заикаться о факте взяток за сокрытие недостатков было всем причастным сторонам не интересно. Кстати, вполне толковые у этого психа были замечания.
Так что фельдшер отделался легким испугом, а психа законопатили на пару месяцев полечиться, чтобы он не воображал себя инспектором.
Но купленная за это время квартира осталась ему.
Я никогда не вернусь в Ленинград.
Его больше не существует.
Такого города нет на карте.
Истаивает, растворяется серый вековой морок, и грязь стекает на стены дворцов и листы истеричных газет.
А хорошее было слово: над синью гранитных вод, над зеленью в чугунных узорах — золотой чеканный шпиль: Ленинград.
Время, беспечный старатель, тасует карточную колоду географии. Нас проиграли в очко уголовники в бараке."
"Пробил конец эпохи, треснула и сгинула держава, и колючая проволока границ выступила из разломов.
Это эмигрантская книга, написанная немолодым уже человеком.
Город моей юности, моей любви и надежд — канул, исчезая в Истории. Заменены имена на картах и вывесках, блестящие автомобили прут по разоренным улицам Санкт-Петербурга, и новые поколения похвально куют богатство и карьеру за пестрыми витринами — капают по Невскому."
