Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Никто не обратил внимания на кучку мрачноватых мужчин, сопровождавших закутанную в темную шаль[77] рыжеволосую женщину.
Когда они отъехали достаточно далеко, Корнелия с удовольствием сбросила парик одной из бывших возлюбленных своего отца.
«Я освобожу тебя, любимый!» — мысленно поклялась патрицианка.
Так и будет. Обязательно освободит. Даже, если Алексия тоже схватили. Всё равно. Корнелия не очень хорошо знала германцев-легионеров. Пожалуй, только префект Трогус был ей знаком. Но она много слышала о них и от мужа и от Алексия с Анастасией.
Подумала и невесело улыбнулась.
Они свернули на боковую дорогу. Она была поуже Аппиевой, но тоже хорошая. Отец позаботился о том, чтобы к вилле можно было проехать даже в распутицу. Отец… Корнелии захотелось плакать, но она, уже в который раз, справилась.
Корнелия спросила и получила в ответ: потому что на дороге пусто. Ни людей, ни повозок.
Их небольшой отряд въехал на мостик, перекинутый через мелкую речушку. Лошади косились на воду… Корнелия вспомнила, что перед выездом их не напоили.
— Мне не нравится здесь, — проворчал Онагр. — Боги одарили меня хорошим чутьем.
— Ну уж эту ошибку богов исправить нетрудно! — раздался уверенный голос с чужеземным акцентом.
Буквально в одно мгновение на пустынной дороге появилось сразу очень много людей в странных пятнистых плащах.
Корнелия испуганно вцепилась в поводья… Но тут же расслабилась. Под плащами она увидела доспехи легионеров… И широкие кожаные пояса, от которых варвары Алексия не пожелали отказаться даже перейдя на службу империи.
