Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Но Коршунов немедленно воспрял духом. Если в бассейне плещется пара-тройка его людей — крездец «ваххабитам».
Амбал тем временем решился.
— Всё, христианин! Прощайся с ушами! — и обрушился на Алексея."
"Коршунов отшагнул в сторону, «ваххабит» пролетел мимо, поскользнулся на мраморе и шмякнулся на задницу. Но тут же воспрял, сделал страшную рожу… Но в следующую секунду зверскую маску сменила гримаса глубокого изумления…
Коршунов демонстративно скрестил руки на груди. Его участия в драке больше не требовалось.
Пять секунд — и его «спецназовцы» (их оказалось не двое-трое, а целых два контуберния) скрутили, разоружили и уложили троих «ваххабитов» мордой в пол. Амбал (здоровая реакция) попытался смыться, но кто-то ловко метнул чашу, угодив точно в кучерявый затылок.
В яблочко!
— Хорошая работа, — похвалил Алексей, когда всех четверых, на коленях, построили перед ним.
Варвары-легионеры довольно заухмылялись.
— Значит так, — Алексей задумался, какую бы кару назначить негодяям… Может, просто отдать их под суд? Нападение на имперского легата каралось жестко.
— Всех четверых — поучить как следует! — сказал он строго. — Но не убивать и особо не калечить… А… Вот этому, — Коршунов указал пальцем на амбала и задумался… Что бы такое учудить? Потом вспомнил «ваххабитовы» посулы, и распорядился: — Отрезать уши!
И двинулся к бассейну.
Минут через пять, когда он нежился на солнышке и кушал изюм с черносливом, принесенный банным рабом, на него упала тень.
Один из его бойцов.
— Аласейа, — застенчиво проговорил он.
На широченной ладони гота лежали две окровавленные золотые сережки.
— Забирайте, — великодушно разрешил Коршунов и снова расслабился. Все-таки жизнь прекрасна. И даже справедлива. Если ты — имперский легат.
— Чего хотели от тебя эти барсуки? — поинтересовался Ахвизра, присаживаясь на корточки рядом с Коршуновым.
— Им не понравилось, что я — христианин.
— А ты — христианин? — Гот был искренне удивлен.
