Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
А этот выстроил своих, словно для парада! Да еще и в низинке!
— Что-то я не вижу орудий, — произнес Агилмунд.
— Не видишь орудий? — Коршунов на таком расстоянии видел разве что блестящие полоски-шеренги.
— Ни орудий, ни лучников, — сказал Агилмунд. — А, Скулди?
— У него их и нет, — отозвался герул. — Я вижу пару «скорпионов» на правом фланге, и все.
— Что тебя удивляет, примипил? — вмешался Черепанов. — У нас тоже нет орудий, потому что мы идем налегке. И они — тоже. Это же — Четвертый Флавиев. Они топали сюда аж от Сирмия! Это примерно как отсюда до Тарента.
— Кладбище? — встрепенулся Агилмунд. — Это хорошо. Скоро они все умрут.
— А зачем? — спросил Черепанов.
— Что — зачем?
— Зачем им всем умирать?
Агилмунд и Скулди поглядели на него как на ненормального. Враг должен быть уничтожен. Или превращен в двуногое имущество, что в данном случае неприменимо, поскольку продавать римских легионеров на римских же рынках — не получится.
— Не вижу смысла в их уничтожении, — сказал Черепанов. — Главное — убрать их с нашей дороги. А потом пусть делают, что хотят.
— Поэтому ты был против флангового охвата? — спросил Коршунов, который при обсуждении плана будущей битвы попросту принял все, что предложил друг.
— Ну да. Пусть крысы бегут. Если мы начнем их резать, то они будут отбиваться.
— Но легионную казну мы всё же приберем, — заявил хозяйственный Агилмунд.
Ни у кого из присутствующих не было ни малейшего сомнения в собственной победе. Так же, как и выстроившихся поперек дороги легионеров Четвертого.
— Тремя колоннами, — сказал Коршунов. — Одна — прямо по дороге. Задача — продавить центр, прорваться за линии, взять вон тот холмик, где мается бездельем их командование, и захватить Орла. Можно вместе с легатом.
Просто, как грабли.
Но практика, как всегда, внесла свои коррективы.
От рева и грохота копыт закладывало уши.
