Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Врача у них не было, зато имелось до черта всяких снадобий: мазей, притираний, лечебных трав… О бесконечном списке заговоренных предметов и дивно исцеляющих заклинаний и говорить нечего. На взгляд Коршунова куда более важным было то, что каждый третий гот умел качественно обработать практически любую рану, а человек пять-шесть смогли бы это сделать не хуже профессионального полевого хирурга. Местного, разумеется.
Собственно, по-настоящему серьезной была только рана в спину. Меч прорубил мышцы до самых ребер.
"Любой нормальный человек умер бы еще там, на арене. Но Фульминат, понятно, не был нормальным. Он был суперменом.
Он не помер, когда ему обрабатывали рану.
Не помер и на следующий день, когда его прихватила горячка…
И на пятый, и на седьмой. Швы на его спине так набухли, что даже не видно было стягивающих рану бараньих жил…
Всё это время он метался в бреду.
Негр пришел в себя на девятый день. Как раз, когда «Любимчик» отшвартовался в Кесарии.
Очень вовремя.
— Где я? — спросил Фульминат на довольно-таки приличной латыни.
Ему объяснили.
— Что со мной было? — поинтересовался он. Боя он не помнил.
Ему рассказали про его подвиги. Понравилось.
— Почему я здесь? — спросил гладиатор. — Ланиста меня продал?
Ему объяснили и это.
— Позовите его, — слабеющим голосом попросил раненый.
Позвали Коршунова. Тот пришел. Недовольный, потому что его оторвали от увлекательного занятия: форматирования мозгов кесарийских портовых чиновников.
