Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
— Но ведь ты не претендуешь на наследство отца, верно?"
"— По завещанию почти все отошло моему брату. У меня осталось немногое. Например та вилла, которую защитили твои легионеры, — девушка улыбнулась. — Небольшой дом в Риме. Еще одна вилла — недалеко от столицы. Рудники в Африке… Это мне дедушка оставил… Только дело не во мне и не в моем наследстве. Дело в тебе, муж мой. Чтобы прокормить Рим — никакого частного состояния, даже состояния Гордианов, не хватит. Поэтому Августу нужно собрать как можно больше денег.
— Может быть что-нибудь и отправлю, — сказал Черепанов. — Для видимости. Но финансировать римских бездельников я не намерен. Довольно того, что я не препятствую проходу барж с зерном из Египта. Пусть Палатин шлет мне грозные письма, если ему это нравится. Но при первой же настоящей угрозе, я просто остановлю зерновой поток. Посмотрим, как римскому отребью понравится, если прекратятся ежемесячные бесплатные раздачи.
— Моя мачеха с тобой договор не заключала, — заметила Корнелия. — А жадность ее известна всем в Риме. Если ты не станешь платить налоги, в Сирию пришлют другого наместника.
— Маний был прав. Моя провинция не может разбрасываться деньгами. Царь Ардашир спит и видит, как бы отогнать нас подальше от Евфрата. Мне нужны деньги, чтобы держать в готовности легионы. Вооружить их как следует, подготовить… И я уверен, детка, пока сирийские легионы — мои, ни одна сволочь в Риме не посмеет задрать на меня хвост!
— Максимин Фракиец тоже так думал, — напомнила Корнелия.
— Потому что им было нечего жрать, — буркнул Черепанов.
Смерть императора Максимина была большой удачей для наместника Геннадия Павла, но как человек, он был глубоко огорчен. Фракиец был великим человеком не только по росту, но и по духу.
— А у меня запасы зерна — на год вперед, — похвастался Геннадий. — И можно всегда пополнить.
— Ты — муж, тебе виднее, — не стала спорить Корнелия.
