В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
Муромов открывал уже вторую дверь в крыле погранконтроля аэродрома. В руках спецназовца «мастер-ключ», у бедра висит на ремне гранатомет «MGL» фирмы «Мехем» с барабаном на шесть патронов. Тяжелый, зараза, долго его не потаскаешь. Но боец опускал к нему руку лишь для выстрела, а после он просто оттягивал плечо.
Заряд из «мастера» выбил кусок из двери. Муромов, шумно дыша в противогазе, двинул ногой в дверь. Успел только отметить, что окна забраны решеткой, а за стол повалилась чья-то фигура. И тут же в ту сторону с шипением полетела граната с пылеобразным «паралитиком» «си-эс».
Лишние жертвы не давали развернуться, как правильно заметил в беседе с Гришиным Сергей Марковцев. В противном случае в здании аэродрома рвались бы боевые осколочные гранаты, что намного упрощало работу диверсионной группы.
Резаному на втором этаже достался контингент поживее.
Алексей выбрал оптимальный вариант: двумя ружейными выстрелами «распахнул» дверь справа от себя, отпустил гранатомет и снова взял ружье двумя руками.
Вообще, «мастер-ключ» позволял снимать ружье и пользоваться им как самостоятельным оружием, то же самое относилось и к карабину.
Раненный в бедро, мужчина упал. Через него, почти ничего не видя, повалился один, другой. Очередной, еще что-то различая сквозь слезящиеся глаза, решительно попер на спецназовца.
Резаный встретил его жестким ударом приклада в голову и, ориентируясь на следующего, сбил с ног подсечкой.
