В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
О (по сути) прекращении уголовного дела договорились на высшем уровне или пришли к договоренностям на уровне госбезопасности. Вот, собственно, и все.
Но почему я? Что, я больше всех знаю?
И вдруг Николай понял все. Откровение буквально обрушилось на него. Он внял совету Латынина «вспоминать чеченские похождения»: когда передавал деньги, в чью банду. Два пленных офицера ФСБ Ингушетии содержались в лагере Таймаза Ахмадова. И это его подрывники сейчас парятся в Лефортово. А сам Таймаз находится в Панкисском ущелье, в Грузии.
– На два слова, Юрий Семенович. – Николай поднялся и, нарушая правила субординации и приличия, первым шагнул к задней комнате генерала. А в голове откровение – не откровение, закономерность, скорее всего, плюс несдержанность Федеральной службы безопасности: если бы Лубянка не заявила во всеуслышание о сфабрикованных доказательствах в финансировании чеченских бандформирований Борисом Кесаревым, ничего подобного бы не произошло. Беглый предприниматель, сам того не подозревая, оказался катализатором огромного взрыва.
Может, полевой командир Таймаз Ахмадов никогда и не вспомнил бы об одной из сотен кассет, хранящихся по тайникам в селах и по схронам в горах Чечни. Гришин, до 1997 года работая в должности начальника направления 1-го отдела УБТ, знал об Ахмадове достаточно. Чеченец в 1994 году встал под зеленое знамя, от крови российских солдат и мирных жителей ставшее камуфлированным, седьмой год не выпускает из рук оружия.
Гришин закрыл за генералом дверь и прошел в середину комнаты отдыха – с удобным диваном, холодильником, телевизором, ванной и туалетной комнатой.
– Юрий Семенович, Ахмадов передал кассету этим? – Николай кивнул через плечо."
"– Как ты догадался? – съязвил Латынин, подумывая обвинить подчиненного в никудышной оперативности. Однако впору восхититься оперативностью чеченского полевого командира, лихо отреагировавшего на заявление ФСБ, и его «оперативной» же памятью. – Нас поставили перед фактом, – продолжил генерал, – признать его означает дискредитировать себя.
