– Ну вот, я же говорила. – Лена загасила сигарету и мужественно шагнула в кабинет.
Главный редактор сидел, откинувшись в кресле и барабаня пальцами по столу.
– Ты меня когда-нибудь в гроб вгонишь, – мрачно сообщил он, не поднимая глаз на Лену, – нельзя дураку говорить, что он дурак. Особенно если он не простой дурак, а заслуженный и агрессивный. Нельзя, понимаешь?
– Понимаю, – кивнула Лена, – но не всегда могу сдержаться.
– Учись, иначе пропадешь. Что мне прикажешь с тобой делать? Ругать? В угол поставить? Слышала бы ты, как на меня сейчас этот Студенец орал! Вот возьму и наору на тебя так же.
– Я слышала, Глеб Сергеевич. Наорите, если вам легче станет.
– Слышала? Ты что, в приемной была?
– Да. Я к вам шла…
– Только не говори, что с повинной.
– Нет, – улыбнулась Лена, – я хотела попросить… – Она протянула главному редактору листок и рассказала о Васе. – Лев Владимирович категорически против, – добавила она. Вот тут он начал орать – от души. Лена услышала, что она и нахалка, и хулиганка, и пороть ее некому, и в Союз ее никогда не примут, ибо в правлении сидят сплошные Студенцы, с которыми она общаться не умеет, и так далее, и тому подобное.
Около недели Лена приставала к главному редактору и к заведующему отделом литературы, наслушалась тяжелых вздохов, восклицаний, нотаций и всяких слов про себя и свою настырность. Но в итоге стихотворение Васи Слепака все-таки публиковали в «Антологии»…
Все это было страшно давно, словно в другой жизни. Нет уже того молодежного журнала, заведующий отделом литературы сидит на пенсии, нянчит внуков. Главный редактор скакнув в политику, какое-то время продержался на высокое Волне девяносто первого года, тихо и плавно спустился в частное предпринимательство. Советский поэт Студенец заделался отцом-основателем одной из многочисленных организаций нацистско-коммунистической направленности.
Только про Васю Слепака Лена не знала ничего.
Глава 22
Веня влетел в комнату как ошпаренный.
– Ты и ребенка готова была убить?! Двухлетнего ребенка! Тебе все равно? Даже последний отморозок не догадается подложить взрывчатку в детскую коляску! – кричал он.
– В чем дело, радость моя? – спросила Регина, повернув к нему лицо, покрытое толстым слоем зеленой косметической маски.
– Я смотрел криминальные новости по московской программе. Ты так сильно хочешь прикончить Полянскую, что тебе все по фигу? Ты соображаешь, что творишь?
– Во-первых, успокойся. – Регина говорила сквозь зубы. Когда лицо покрыто маской, губами лучше не двигать. – С чего ты взял, что речь шла именно о Полянской? Там что, и фамилию назвали?
– Не придуривайся! – выкрикнул Веня.