Веня вздрогнул, открыл глаза и резко выкрикнул:
– Прекрати! Я не просил тебя!
Это был Регинин сотовый, который лежал на телевизоре. Взяв трубку и сказав: «Я слушаю», она вышла из кухни.
Оставшись один, он сделал несколько жадных глотков чаю и закурил.
– Веня, у тебя есть наличные, долларов четыреста? – спросила Регина, появившись в дверях через минуту. – Мне надо срочно встретиться с информатором, шестьсот у меня есть, я должна дать ему тысячу. А банк закрыт, ночь уже.
– Четыреста, наверно, найдется, – кивнул он. – А почему такая срочность? Нельзя подождать до завтра?
– Нельзя, Веня. Это только тебе кажется, что все кончилось. На самом деле все только начинается.
– Регина, объясни мне толком, в чем дело? – Он встал и вышел в гостиную. Бумажник лежал во внутреннем кармане пиджака. Четыреста долларов там нашлось.
– Вернусь через час, объясню, – пообещала она, – не волнуйся. Это не касается твоей Полянской."
"«Скоро уже ничего не будет касаться Полянской, – думала она, садясь в свой синий „Вольво“ и выруливая в черноту мартовской ночи. – Я совсем не ревную. Смешно ревновать к женщине, которой жить осталось считанные дни».
Остановив машину неподалеку от Пушкинского музея, Регина прошла пешком к Гоголевскому бульвару. Бульвар был пуст. В зыбком, подрагивающем свете фонарей поблескивала рыхлая, как размокший чернослив, весенняя слякоть. Ступая очень осторожно, стараясь не замарать замшевых светлых сапожек, Регина направилась в глубину бульвара. На одной из скамеек чернел силуэт мужчины. В темноте попыхивал яркий огонек сигареты.
Регина молча села рядом и тоже закурила. Из темноты послышалось тяжелое шлепанье шагов по грязи. По бульвару брел неверной, спотыкающейся походкой какой-то поддатый бомж. Шарахнувшись к скамейке, он хрипло произнес:
– Я извиняюсь, сигареточкой не угостите? Регина молча выбила сигарету из своей пачки и брезгливо, двумя пальцами, протянула пьянчуге.
– Очень вам спасибочки, – прохрипел тот, – и огоньку уж тогда, если не затруднит.
Мужчина, сидевший рядом с Региной, щелкнул зажигалкой. Прикуривая, бомж на секунду вскинул глаза на их лица, освещенные язычком пламени.
– Еще раз спасибочки.
Пошатываясь и что-то бормоча себе под нос, он побрел прочь и растворился в темноте бульвара.
Подождав еще минуту, мужчина быстро сунул Регине в руку какой-то маленький плоский сверток. Через минуту в кармане его куртки оказалось десять стодолларовых купюр.
– Я буду ждать вашего звонка ровно в два нони, '7 – сказал мужчина.
Регина кивнула, бросила недокуренную сигарету в лужу под скамейкой и так же не спеша, осторожно ступая, вернулась к машине. Там, прежде чем завести мотор, она вытащила и развернула маленький сверток. Это была обыкновенная магнитофонная кассета.