Автор
Мартовская Москва словно затянулась густым туманом. Лена Полянская двигалась по узкому переулку с коляской на руках, каждый шаг ее казался молниеносным скачком через ледяную жижу и вязкую грязь. Вдали гудели машины, клубящаяся коричневая пыль словно бы заставляла усилить бдительность глаз. Лиза то и дело толкала коляску, желая сама насладиться прогулкой по городу....
Мистер Баррон – действительно профессор-историк, и для того, чтобы это выяснить, совершенно не стоило устраивать комедию с обыском в наших номерах и с моим похищением. Это так же очевидно, как то, что в красивой жестянке был тальк, а не наркотик. Лысый тяжело, с одышкой, рассмеялся.
– Ну хорошо. Давайте продолжим. Зачем вы сюда приехали вместе с этим, как вы сказали, историком?
– Мистер Баррон изучает историю русской Сибири, он интересуется раскольниками и малыми народами Севера. А меня он нанял в качестве переводчика, так как сам по-русски не говорит.
– А что за молодой человек возил вас на «Москвиче»? – Глаза лысого стали совсем желтыми, зрачки сузились до точек.
– Нам нужен был шофер. Мы наняли первого попавшегося, он запросил совсем немного.
Амбал по имени Вадик бесшумно подошел к столу с подносом, на котором стояли две маленькие чашки и сахарница."
"– Выпейте кофе, Елена Николаевна, и подумайте еще немного, – мирно предложил лысый.
– А покурить можно? – спросила Лена.
– Да, конечно.
На столе появились сигареты «Парламент», зажигалка и пепельница.
– Ну хорошо, а о чем вы так долго беседовали с двумя бабульками на Малой Пролетарской?
– Я навестила мать своего старого знакомого. Это давняя история.
– Я с удовольствием послушаю.
Лена спокойно выложила ему историю про стихи Васи Слепака. Кудряш слушал и думал о том, что на этот раз она говорит правду. Не всю, конечно, но правду.
– Трудно было пробить публикацию? – спросил он даже с некоторым сочувствием.
– Ну а как вы думаете? – улыбнулась Лена.
– А вам-то зачем это понадобилось? Что, своих проблем мало?
– Мне было очень жалко Васю Слепака… И тут послышался смех. Смеялся лысый, тяжело, с одышкой. Хохотали два молодых амбала, стоявшие в дверях.
– Жалко, говоришь? – отсмеявшись, произнес лысый и вытер кончиками пальцев выступившие от смеха слезы. – Ты бы лучше себя пожалела!
Он перешел на «ты». Лицо его окаменело. Желтые голые глазки уставились на Лену так, что она невольно поежилась.
– По дочке-то скучаешь? – спросил он вкрадчиво. Лена молчала. Она чувствовала, как все внутри у нее сжимается и холодеет, и ничего не могла с этим поделать. Рука, державшая кофейную чашку, заметно задрожала.
