"Алекс Найт. Падшая в академии. Крылья для беглянки
Пролог
В храме царила тишина, лишь слышалось тихое жужжание парящих под потолком магических светильников. Я медленно преодолела главный вход, скользнула к каменной колонне и замерла, приглядываясь к алтарю в дальней части прямоугольного зала. В большой чаше, выполненной из белоснежной породы, серебрился свет. Живой и искристый, он будто приглашал коснуться его, впустить в душу, принять…
– Что за… – мотнув головой, чтобы привести мысли в порядок, я прикрыла рот рукой.
Нельзя ругаться в храме. Да и проникать в него среди ночи тоже не стоило бы. Но днём в него не попасть: чужаков не пускают. Зато на ночь его не закрывают, никто из фениксов не покусится на святыню, даже те, кто поклоняется не Свету, а Тьме. И никто из гостей страны не рискнёт зайти сюда в желании поживиться. Фениксы воинственная раса и принципиальная в отношении своих традиций. Но у меня особенный случай, потому я здесь.
Было тихо, служители храма давно спали в своих комнатах, потому я двинулась дальше.
Меня окружала мерцающая красноватым светом сфера безмолвия, глуша звуки моего перемещения, но сердце всё равно билось неровно. Но вот дорожка между рядами деревянных скамеек была преодолена. Я достигла алтаря. И тут внезапно для себя оробела. Даже не сразу решилась вытянуть из сумки урну. Руки подрагивали. Появился страх. Всё же святыня… Но я чувствовала, что поступаю правильно, потому сделала последний шаг к алтарю.
«Обещай вернуть меня Свету», – вспомнились слова мамы, и на глаза навернулись горькие слёзы.
Столько лет прошло. Когда давала маме обещание, особо не верила, что смогу посетить страну фениксов. Казалось, границы между странами всегда будут закрыты. Но вот я здесь, стою перед алтарём Света с урной в руках. Мама наконец сможет воссоединиться с материей, что когда-то дала ей благословение.
Крышка с глухим скрежетом открылась. Я поставила урну возле чаши и отступила. Сначала ничего не происходило, снова накатил страх. Я сама не заметила, как начала мысленно умолять Свет откликнуться.
И вдруг маленькие серебристые частицы скользнули в ёмкость с прахом мамы. Словно рой миниатюрных светлячков, они заметались, всё с большим интересом изучая подношение. И вскоре из урны поднялось облако праха. Серость сменялась белоснежным светом. Я наблюдала невероятную трансформацию. Свет принимал тело мамы, обращая его собой. И вот вскоре передо мной сияло облачко, постепенно опускаясь в алтарь. По моим щекам бежали слёзы.
