Сэльфинг, привыкший к мальчишке, полностью проигнорировал нападение на хозяйку. Вместо помощи бедной мне, он нахально растянулся на всем освободившемся пространстве кровати, когда я, полусонная, скатилась на пол, намертво сжимая в руках одеяло.
— Лорин, черти тебя дери! Ты чего творишь, засранец! — я пыталась принять вертикальную позу, при этом прикрывая одеялом свои «прелести». Вчера, придя с бала, я не озаботилась одеть перед сном рубашку и теперь щеголяла ню.
Парнишка изумленно глянул на мои голые ноги, открытую от плеча правую руку, заканчивающуюся многообещающе сжатым кулаком и сообразил, наконец, в чем дело. Упс… как же он быстро краснеет.
— Я… это… там уже караван собирается… через час выходим… — бормотал парнишка, глядя в любую сторону, кроме моей, и задом пятясь в направлении выхода. Едва не споткнувшись о порожек, он с облегченным вздохом вылетел за дверь и резко ее захлопнул. Может обидеться — не такая уж я и страшная по утрам?
Зевнув во весь рот и растерев лицо, пыталась сообразить, что для меня важнее — завтрак или умывание? Победила вода. Набросив рубашку и замотав на талии большое полотенце, потрусила в сторону ванной. Пара шагов по коридору и я захлопнула за собой дверь купальни.
Сборы не заняли много времени. Сумки я подготовила еще с вечера, до того как поехала на бал, так что я всего лишь упаковала свое бальное платье и туфли, переоделась в новый костюм для верховой езды и заплела волосы в косу. Прицепив оружие, я попрыгала на месте, убедилась, что ничего нигде не гремит, и закрыла дверь комнаты.
Спустившись вниз, я застала в зале нешуточное оживление. Все носились по своим делам. Тумар давал последние наставления Лорину, Милор Залесский гонял своих охранников и выстраивал повозки по порядку. В караван вошли шесть груженых товарами телег и двенадцать человек, не считая нас с Лорином. Локис наливал желающим травяной напиток. Я желала.
Попивая отвар и заедая его вчерашним пирожком, я осматривала будущих попутчиков. Кроме Милора и его угрюмых телохранителей, с нами были шесть возниц — спокойных, уверенных в себе мужчин в возрасте от тридцати до шестидесяти, а также охрана каравана — двое дюжих и довольно неуклюжих парней, которых возглавлял седой, отмеченным шрамами дядька с забавным именем Тоблин. В отличие от подопечных, двигался он с мягкой хищной грацией дикой кошки и явно был опасным противником. Охрана, Милор, и мы с Лорином ехали верхом.
