– Иным увлеклись, шалопутники эт… – договорить Женька не успел. На улице звонко и коротко лязгнуло, утробно вздохнуло, и над забором поднялось облако дыма – загорелось у немцев что-то механическое. Тут же забор зашевелился, начал широко выпячиваться в сторону порядком остолбеневшей опергруппы. Металлическая сетка и вьюнки лопнули, обнажив танковую корму – круша всё подряд, во дворик пятилась разворачивающаяся «пантера»…
Борьба с танками пистолетно-винтовочными средствами в задачи опергруппы не входила, посему пришлось драпать и довольно быстро. Тем более во дворе норовили укрыться и пешие егеря – кто-то здорово прижал немцев на Кульпарковской…
– …Я, пожалуй, сниму, – с трудом выговорил Женька, выпутываясь из немецкой парки.
– Давай, да и вообще нужно осмыслить, – Катрин присела на лавочку. Опергруппа очутилась где-то у Любенской улицы. Тесный двор замер, притих, бой вроде бы удалился дальше к югу. Там еще гавкали танковые орудия, но пореже.
Женька сел на облезлый образчик дворово-парковой мебели, задрал голову: опергруппу прикрывал двухэтажный угловой дом, над крышами, казалось, высоко-высоко, голубело небо и кружились птицы.
– Будем надеяться, дошел до наших Василий с этим хорьком поскакучим, – пробормотала Катрин.
– Резвый, – согласился Женька. – Как-то даже неожиданно. Еще сбежит, гадюка.
– Вряд ли. Каннутский узел намертво стягивает – только срезать получится.
– Слушай, может, это все-таки не Визе? Он же только врач, а этот индивид скользок до невозможности.
– Если не Визе, значит, его брат-близнец. Я рассмотрела. Кстати, очень осведомленный и наглый «брательник». У тебя с рукой-то что?
…Женька объяснял, что не нарочно пальцы ломал и вообще травмы – дело слепого случая. Хотя, конечно, обидно, когда вражеский сапог тебя этак обтаптывает.
– …Вы как дети малые, – обличала Катрин, откалывая и обстругивая шину-реечку от сиденья. – То руку не туда сунут, то пригнуться забудут…
Женька морщился, терпел, пока прибинтовывали пальцы. Вот сейчас очевидно, что, хм, повзрослела товарищ сержант и в придирчивости резко прибавила. И всё у нее во множественном числе, прямо все подряд с пальцами поломанными…
Из окна первого этажа осторожно выглянула женщина, спряталась, снова выглянула. Катрин улыбнулась, жестом показала: воды бы…
– А если траванут? – хмуро поинтересовался Земляков, примериваясь к перевязанной неудобной длани. – Они здесь такие… на всю голову незалежные.
– Не сейчас. Они еще не решили, кого в главные оккупанты назначать.
