Есть предложение направить тебя для прохождения реабилитации и дальнейшего укрепления тылового обеспечения. Убудешь в особый район.
– То куда, а? Я бы подлечился, да на фронт. Должен я немцам.
– Понятное дело. Но война идет к концу, а тебя все одно комиссуют. Не боевая у тебя нынче морда и телосложение – не веришь, в зеркало глянь. Уж как-нибудь без тебя Красная Армия фашиста добьет. А так при деле будешь, тем более условия на заставе тебе знакомые.
– То що? – обмирая, прошептал Грабчак.
– То самое. Район Амебер-озера. Не то чтобы совсем рядом, но те самые края.
…Кашлял Петро долго, в миску сплевывая, рот полотенцем утирал. Запачкал вконец. Сержант терпеливо ждала, прореху у себя на колене наспех стягивала.
– Там що, наши уже есть? – наконец, успокоил дыхание Грабчак.
– Наши везде есть. Хотя и немного. Врать не буду, работы полным-полно, условия чуждые, специфические. Практически партизанские. Но подлечиться дадим, дальше от тебя зависит.
– Я що… Я б пошел. Только, может, загнусь я вскорости…
Светловолосая сержант усмехнулась:
– Кладбище там тоже есть. Хорошее, спокойное, с видом на реку.
– Всё, боец, поступаешь в мое распоряжение. Отдыхай пока, сейчас оформим и двинемся. Потерпеть в дороге придется, потом полегче станет…
Петро лежал с закрытыми глазами, слушал, как перепираются с врачихой – та казенную шинель давать не хотела. Сержант, ворча, писала расписку от лица СМЕРШ…
Господи, неужели вернуться доведется? Прямо туда, под небо необъятное, под глаза обеих лун? Вдруг Анни найдется? Или хоть похоронить ее по-человечьи. Под тем небом и правда могилы добрие.
…Кое-как доплелся до машины Грабчак. Шатало, кашель душил. Лейтенант с перевязанной рукой и мальчишка-партизан помогли забраться в кузов странной кургузой полумашины. Петро сел на шинель. Сержант сунула промасленную телогрейку:
– Накройся. Терпи, тут недалеко.
– Мне бы письмо батькам написати.
– Напишешь-напишешь. Вот товарищ лейтенант переправит…
Затарахтел мотор. Петро смутно слышал, как вполголоса лейтенант и мальчишка обсуждают, что «прочумався малость доходяга». Сержант сидела сзади, смотрела в мелькание рассветной дымки, держала наготове свою самозарядную винтовку. Снайпер она, наверное.
