Автор
Ночь погружала улицу во мрак, когда дверь с грохотом захлопнулась прямо перед моим носом. Я еле успела отшатнуться, вырываясь из ее жестокой хватки. Раздавались шорохи и голоса, прерываемые ругательствами, явно недовольными мной. Всё это казалось неуместным в окружении тихих проулков — до чего же мне повезло оказаться на месте такого скандала....
— Он недоверчиво вытаращился, была вынуждена объяснять: — Когда подслушала про готовящееся нападение, там еще говорили о каком-то противоядии. Видимо, от этого. А в зале я видела знак, который поможет кое-кому развязать язык.
Доверия во взгляде спутника прибавилось. Он ускорил шаг и даже направление задал.
Скоро мы оказались у самой настоящей камеры с каменным полом и стенами… и решеткой, которая била током, стоило к ней прикоснуться. Не сильно, но достаточно, чтобы повторить опыт желания не возникло. У меня и не возникло, меня Данни предупредил, а вот Хейлива трясла пострадавшей рукой и глотала злые слезы.
Техник, которого здесь хорошо знали и слушались, отдал приказ подержать предательницу, пока я рисовала на ней знак.
Справедливость в этом мире все-таки существует: в моих руках была простая ручка — а эта девица так визжала.
Допрос проводил Скай. Даже знать не хочу, чего ему это стоило.
Дрожа и запинаясь, арнеарка рассказала, как незаметно выскользнула из зала, прошла к воротам, отвлекла охрану и нажала кнопку, снимающую блокировку ворот.
О противоядии она ничего не знала.
Теряя драгоценное время, пришлось переходить в камеру, где содержались ее родные, и рисовать знак откровенности отцу семейства.
Но они все равно решили напасть.
Жертвуя теми, кто на их стороне и мог случайно пострадать.
Такие, кстати, тоже были.
Неслышно, чтобы не мешать допросу, я вышла из камеры и поднялась наверх, нашла крыло, где располагался местный медпункт, проскользнула за ширмы к Дэну. Он напоминал лежащую статую и уже почти не дышал.
Я села рядом.
Коснулась странно жесткой кожи на щеке.
Что же делать?!
Должен быть какой-то выход…
Почему не появляется знак, когда он позарез нужен?!
Я старалась изо всех сил, вспоминала знаки из своей книги, пыталась придумывать новые, воображая сложные сплетения линий, арнеарские буквы или просто маленькие картинки. Почувствовать ничего не получалось. Кроме раскаленного кома, застрявшего где-то в груди и будто сжигающего меня заживо.
