Автор
Ночь погружала улицу во мрак, когда дверь с грохотом захлопнулась прямо перед моим носом. Я еле успела отшатнуться, вырываясь из ее жестокой хватки. Раздавались шорохи и голоса, прерываемые ругательствами, явно недовольными мной. Всё это казалось неуместным в окружении тихих проулков — до чего же мне повезло оказаться на месте такого скандала....
Имя мужское…
— Я записала мужа, — пояснила гостья. — Опасалась, что с женщиной вы иметь дела не станете.
И когда это я, интересно, успела обзавестись такой славой?
— Стану. — Я постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее. — Входите, снимайте плащ, устраивайтесь."
"Посетительница переступила порог, но дальше не продвинулась. Дверь мастерской за ней закрылась. Невысокая пышная арнеарка откинула капюшон, являя смуглое, все еще красивое лицо с выразительным макияжем и черные волосы с редкими ниточками седины, убранные в красивую прическу.
Но главное — я видела в ней что-то знакомое.
И совсем ничего не чувствовала. Как в пустую бочку смотрела.
— Мы встречались раньше? — давно пора было нарушить затянувшееся молчание.
Праздник? Нет, там ее точно не было.
Может, в городе? На рынке я видела много женщин.
Точнее, много совершенно одинаковых плащей песочного цвета.
— Меня зовут Эсте, — произнесла посетительница красивым певучим голосом.
В нем тоже слышалось что-то знакомое.
Имя. Похоже на домашнее, кое обычно являло собой часть от полного. Обычно это помогало. Я прислушалась к себе и вновь окунулась в пустоту. Дар упрямо молчал.
— У вас что-то случилось? — спросила участливо, почему-то заранее чувствуя себя виноватой. — Простите, но у меня нет для вас знака. Я не всегда могу это делать по желанию.
Но если у нее правда что-то стряслось, я могу выбрать любой знак из своей книги.
— О, мне не нужен знак! — без искры веселья рассмеялась Эсте.
Уже легче.
И еще более странно.
— Вы хотите сделать тату?
Именно татуировки мне нравилось наносить больше. Они не меняли чьи-то жизни, несмотря на упорно ползающие по Арнеару слухи, будто они приносят удачу. И, занимаясь ими, я чувствовала себя почти нормальной.
— Ни за что не позволю себя уродовать, — заявила гостья.
Ситуация мне как-то резко разонравилась.
— Тогда зачем вы пришли?
— Ты правда не знаешь меня?
Мы просверлили друг друга взглядами. Вместо проблесков понимания во мне начало зарождаться раздражение.
— Правда.
— Сделала моего сына беспомощным инвалидом, а теперь строит тут из себя королеву, — зло прошипела арнеарка и наконец позволила ненависти всплыть к поверхности глаз.
Она была такой обжигающей, что я непроизвольно попятилась, уткнулась спиной в полку, нечаянно сшибла с нее что-то стеклянное.
