Автор
Девушка, вынужденная скрывать в себе демона, борется за выживание в мире, где эмоции опасны, а привязанности смертельны. Но контролировать внутреннего монстра становится всё сложнее, когда появляется человек, способный пробить стены её холодного сердца.
В меня полетело такое количество проклятий и атакующих заклинаний, что только успевала выставлять щиты и блоки, ловко перемещаясь, подхваченная сумеречным вихрем. В какой-то момент Онфрид ухватился за кончик моей косы, раскрутившейся из пучка, и дёрнул. Зря. Дёрнул-то он, конечно, полуторавековую девушку, вот только повернулась к нему ведьма в боевой ипостаси.
* * *Внезапно одна из стен дрогнула и частично обрушилась. В образовавшийся провал хлынули инквизиторы, рассредотачиваясь по залу.
— Специальный Отдел Инквизиции! Всем замереть! Руки держать на виду! Кто шевельнётся или попробует призвать магию будет уничтожен на месте!
Я широко улыбнулась и повернулась лицом к разрушенной стене:"
"— Ну, здравствуйте, девочки! Судя по времени, прошедшему с момента моего сигнала, вы собирались со скоростью дебютантки перед первым балом. Никак реснички красили, личики выбеливали, губки подводили, оборочки на платьишках разглаживали?
Стоящий ближе всех ко мне здоровяк четвёртого порядка побагровел, по его лицу заходили желваки, а руки сжались в пудовые кулачищи.
— Сандра, ты не исправима!
В проломе появился улыбающийся Рэндалл, отряхивающий каменную крошку со своей мантии.
— Рэн, меня за почти полтора века воспитать так никому не удалось, а ты по-прежнему лелеешь надежду, что я внезапно стану почтенной ведьмой.
Мы по-дружески обнялись.
— Вообще-то нормальные люди входят через дверь, а не сносят стены.
— Мы-Особый Отдел Инквизиции! — Рэндалл поднял вверх указательный палец.
— Знаешь, звучит как диагноз. Я смотрю, ты по-прежнему прозябаешь в Старших инквизиторах?
— Твоими молитвами, Сандра!
— Помилуй, Рэн, в тот момент, когда я начну молиться, мир рухнет! Или его разорвёт на части. Пожалей Вселенную, зубоскал!
Рэндалл легонько хлопнул меня по плечу и заржал, как молодой конь, рвущийся с коновязи.
— И всё-таки, миледи, Вы оскорбили наши достоинства! — не выдержав, обратился ко мне детина.
— Помилуйте, сударь! Во-первых, ваши приталенные плащи с широкими пелеринами напоминают мне мои форменные платья, которые я носила, когда я училась в женском пансионе. Довольно-таки девчачий фасончик. А во-вторых, меня и рядом не было с вашими достоинствами!
— Сандра! — простонал Рэндалл. — Опять твой солдафонский юмор!
Я пожала плечами:
— Можно вытащить девочку из армии, но армию из девочки-никогда! Кстати, что-то ты бодро выглядишь для столь позднего часа.
Рэндалл махнул рукой:
— Работы много, что-то отчётов навалилось, ужас!
Да-да, конечно. Вот так и поверила.
