Автор
В зале сияет мягкий мрамор, где сквозь тонкие занавески падают рассветные лучи. Стол из серебряного дерева стоит посреди простора, а старинный фолиант на нем словно притягивает взгляды гостей — ведь сюда приходит лишь единица за целый день. Окружив меня Микки и Рикки, они сообщают о появлении незваного посетителя, вызвавшего только изящный стук колокольчика....
Только Найрет мог сколько угодно отвлекать меня разговорами: я прекрасно ощущала, как он тихонечко пытается прощупать мои ментальные блоки, а заодно и приноравливается к управлению телом.
Для себя я прикинула, что трёх дней хватит. Теперь уже двух. На больший срок моего контроля сознания и подсознания может не хватить. Интересно, я быстрее с ума сойду или меня Найрет убьёт?
* * *Родовое поместье всё также было прекрасно, как и в последний раз, когда я его видела. И таким его считал каждый, кто оказывался его гостем.
Найрет закопошился внутри, привлекая моё внимание:
— Скажи, а ты его сразу по стенке размажешь или?…
— Всё зависит от того, в каком состоянии я Эрика обнаружу.
Видимо, не в самом лучшем, судя по безмятежному художественному свисту, раздавшемуся в голове. На всякий случай я стянула вокруг поместья всю Тьму, до которой смогла дотянуться, несмотря на наступившее утро.
"— Госпожа Александрина Эрика! Вы вернулись! Госпожа Рика вернулась! — не веря своим глазам, всплеснул руками старик. А ведь я помнила его пышущим здоровьем мужчиной средних лет. Если принять во внимание, что он тоже был Тёмным, хоть и со слабым даром подчинения Тьмы, выглядеть он должен был лет на пятьдесят-шестьдесят, а не на все восемьдесят с лишним. Похоже, что Эрик окончательно съехал с катушек, раз тянет жизненную силу даже из прислуги.
— Здравствуйте, Мозес. Я уже давно не Ваша госпожа. И я ненадолго. Так, переговорить с Эриком Александром и дальше в путь. Дела…
По резко погрустневшим лицам остальных я поняла, что лучше бы мне было задержаться. А в идеале — остаться навсегда. Но, увы. Те 0перь я не имела никакой власти на этих землях.
— Скажите, Мозес, сколько девушек Вы похоронили с момента моего отъезда.
Ответом мне было молчание.
— Хорошо.
