Боевой офицер спецназа получает второй шанс на жизнь, перенесясь в СССР зимы 1987 года. Перед ним стоит выбор: вернуться к прошлому или изменить исторический ход событий в переломный момент афганской войны.
Это, случайно, не Корнеев?
— Эй, здесь человек! — громко произнес я, вновь посмотрев в сторону стекла.
— Знаю… — отозвался Спирин. В этом помещении динамиков не было, да и микрофонов, судя по всему, тоже. — Это американец! Один из тех, кто был тут десять лет назад! Они снова пришли, пытались попасть внутрь главного хранилища. А знаешь почему? Потому что у них там есть секретный архив, который они намерены забрать. Там секретные документы и прямые доказательства того, чем тут занимались и что произошло. Я все знаю. Мы знаем.
Последняя фраза меня смутила. Очередное доказательство, что я говорю с больным человеком.
— Ты там не один, что ли? — настороженно спросил я, обернувшись. Но тот меня словно и не слышал. Он снова покашлял немного и продолжил:
— Они тут давно. Я не могу видеть, но я их постоянно слышу. Они начали выносить из бункера старые запасы наших разработок. Они долго пытались попасть на второй уровень и сюда, но я не разрешал. А спустя долгое время я снял блокировку второго уровня и пропустил их внутрь. Они частично расконсервировали бункер, но сюда попасть не могли, они не знали, что делать дальше.
— Как давно это было?
— А! Кажется, это было вчера… Или нет? Ты не помнишь?"
"Кому он задал этот вопрос, я снова не понял. Вероятно, у него и впрямь периодически возникают галлюцинации, а может и натуральная шизофрения. Потом отпускает, затем снова наступает расстройство личности. Мало ли, как на него десять лет одиночества с самим собой подействовали! Человеческий разум — потёмки…
Я медленно подошёл ближе, рывком снял мешок с головы сидящего. Отошёл, всмотрелся.
Тот, кто сидел на стуле, не был мне знаком. Лицо бледное, опухшее. Грязный, в следах крови. Коротко стриженая, почти лысая голова. На вид лет сорок пять. Форма одежды — светлые потрёпанные душманские тряпки, тоже все в пятнах крови.
Сложно сказать, американец передо мной или нет. Это может быть кто угодно.
Протянул руку, приложил два пальца к артерии на шее. Пульс есть, но слабый. Дыхание тоже слабое. Но не похоже на то, что он спит.
— И зачем ты мне его показал?
— Он ещё жив? — уточнил Спирин.
— Да!
— А! Если хочешь жить, убей его!
— В смысле? — опешил я. Слова Спирина стали для меня полной неожиданностью. Ну точно, безумец…
Из динамиков послышался тяжкий вздох. Профессор что, ожидал от меня слепого подчинения?
— Максим… Как я уже сказал, в бункере по системе вентиляции был распылен редкий токсин.
