Пока Сёму тошнило, Миша успел смотаться вниз и обратно.
— Пролётом ниже два коридора отходят в стороны, — сообщил Гусар, вернувшись, — а в самом низу тупик.
— Сам ты тупик, — пробурчал капитан, отталкиваясь от стены и пошатываясь. — На, — он протянул Мише маленькую галокарточку, — проведи над светильником.
Гусар умчался вниз, и мы, снова подхватив Семёныча, проследовали за ним.
Всё, как сказал Миша. Два пролёта и туннели в разные стороны, только тупика внизу не оказалось. Гусар стоял в дверном проёме, из которого бил яркий свет.
— Тут дежурный пункт управления, — даже грим не смог скрыть улыбку Миши. Она так растянулась до ушей, что усы оторвались и свесились с одной стороны.
— Ус, приклей, — прошипел я, протискиваясь мимо него, и протаскивая капитана.
— Вот, — после темноты яркий свет заставил офицера проморгаться, — здесь я рработаю.
Он попытался исполнить рукой указующий жест, и не смог. Да он и не нужен был, этот жест. Само помещение говорило за себя.
Переливались всеми цветами кнопки на пульте управления. Одна из стен оказалась огромным монитором, разделённым на десятки экранов. На них шла видеотрансляция дворцовых помещений и парка. А на одном мерцала служебная заставка, ждала ввода пароля в систему безопасности.
— У нас таких пять, — пробурчал капитан и застонал, — как же нехорошо.
— Сейчас, Сём, — ввалился на пост Пруха, и подтолкнул к капитану Гусара, — медик тебе укольчик сделает, и станет легче.
— Спасиббооо, — капитан затих под действием снотворного и повис на наших с Гувоздём руках.
— Вон кресло, туда его, — скомандовал я, — Гусар, наверх, снотворное остальным и пусть ребята прочёсывают склад, а мы пока тут."
"— Есть, — Миша исполнил команду смирно и, отломив пол палки колбасы, умчался обратно в ангар.
— А я эту доем, — Пруха уселся прямо на полу, откусил от оставшейся половины, и с набитым ртом добавил: — есть охота от антиопохмела, а вы пока осмотритесь. Я, когда понял, кем тут Сёма работает, часа два пытался его споить. Даже пришлось вспомнить наш рейд с Туманом к каннибалам.
— Зачем? — не понял Гвоздь.
— Так он не пьёт, — тяжело вздохнул Прохор. — Сам видел, что с ним по пьяни происходит.
— Нда, — протянул я.
— И не говори, командир, — Пруха ещё раз вздохнул, — тяжела наша служба. Мне перед ним стыдно теперь, ощущение, будто я — гадкий человек. Залез ему в душу, разбередил….
— Твоей вины здесь нет, Прух, — приободрил я его, — ты не гадкий.
— Это раз, — подхватил мои слова Анджей, — а два, он сам виноват, устав караульной службы нарушил.
— Эх, ребятки, молоды вы ещё, — плечи Прохора поникли, а на лицо набежала печаль. — Нельзя всё мерить уставом и прочими правилами. Порой найдутся обстоятельства, которые заставят поступить иначе.
Анджей хотел что-то возразить, но не стал.