Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
— Это не они, — сказал Фадей уверенно, — у них уже несколько месяцев установка не трогать вас, чтобы не заподозрили ничего. Да и наёмники прибыли только неделю назад.
Он договорил и насторожился. Прислушался.
— Кто-то идёт, — выпалил он, включил маскировку на тактических очках и выскочил из закутка, — ещё увидимся.
Он прошмыгнул по коридору и свернул на ближайшем повороте. Я хотел догнать его, но тут сзади раздался голос Клима Разумовского:
— На ловца и зверь бежит, Туров, ты чего на сообщения не отвечаешь? Тебя Растеряшев потерял.
До Клима дошло, что он сказал, и в коридоре раздался его смех. Я же глянул на инфопланшет — пять пропущенных от полковника и столько же от самого Клима.
— Отследили тебя по коммутатору, и Виктор Маркович послал меня за тобой, — пояснил Разумовский младший, замечая мой недоумённый взгляд, — ты чего тут стоишь столько времени?
Он заглянул в закуток. Не обнаружил там никого. Принюхался и повернулся ко мне.
— Только без рук, — он поднял ладони вверх, — знаю, что долго не выходил на связь.
— А я думал, ты за подставу с Лизой переживаешь, — хмыкнул я в ответ на его виноватый вид, — боишься мести.
— И это тоже, — Кивнул Клим, — но ты же разумный человек, да и мы друзья, да же?
— Типа того, — кивнул я и пошёл в сторону кабинета Растеряшева.
— Да же, Ростислав? — засеменил Клим сзади, — друзья же?
* * *— Всё сходится, — кивнул Растеряшев, выслушав мой разговор с Арфой.
Я мысленно присвистнул, а Виктор Маркович протянул мне рабочий инфопланшет.
— Аналитики выяснили, что учётка унтер-лейтенанта Кораблёва активизировалась в последние полгода. Отследили его деятельность и тоже вышли на связи с местными аристократами. Потому я и пригласил Клима Евгеньевича.
— Тайная Канцелярия с радостью примет участие в операции, — кивнул Клим.
Выражение вины исчезло с его лица, как только он перешагнул порог кабинета полковника. Тут же откуда-то появилась маска деловитой невозмутимости.
Сейчас, манерой держаться, он больше всего напоминал своего отца. Напоминал, но не дотягивал.
— Операции? — спросил я.
— Флот не может вмешиваться в жизнь аристократов, — маска тут же слетела с Клима, и он стал горячо всё объяснять.
