Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
Вдруг, Лиза рассказал всё после моего ответа, что я ушёл в штаб? Что если Лиру это расстроило? Ведь она ничего не писала после моих сообщений. Может, именно поэтому не писала?
Что там вообще за этой дверью? Почему я робею туда входить? Чего боюсь?
Вспомнились слова Деда из далёкого детства:
— Руки, внучок, не совесть, отмоются."
"Тогда я не понимал смысла этой фразы. Стоял с руками по локоть в навозе, и, остервенело, тёр их мочалкой. Сейчас же всё изменилось.
Чиста ли моя совесть? На первом курсе меня влекло к Арине, потом к Елене, в столице к Лизе.
Так, хватит! Перед глазами мелькнула витрина кафе. У меня ни с кем ничего не было. А мысли… мысли, как сказал Родион, у всех бывают, и они не главное. Главное, даже не слова, а действия!
Главное действия!
Я отпустил дверную ручку. Развернулся и прошёл в другой конец коридора. Туда, где жила Лиза.
Остановился. Постучал.
Дверь открылась, и я понял, что Лиза уже легла, а я её разбудил.
— Да? — спросила девушка сквозь зевоту. Зажмурила глаза и потянулась.
Свет из коридора ворвался в темноту прихожей. Выхватил из неё девичью фигуру в тонкой, газовой ночнушке.
Просветил её. Показал упругую, молодую грудь. Выделил острые, нежно-розовые вершины. Скользнул вниз по плоскому, гладкому животу и, разогнав тень меж стройных, спортивных бёдер…. Не оставил ни одной тайны.
Во рту пересохло.
Я беззвучно открыл рот. Попытался издать хоть какой-нибудь звук и не смог. Потому закрыл глаза. Сглотнул и просипел:
— Лиза.
Глава 9
— Лиза, — повторил я, чуть окрепшим голосом, — ты красивая девушка, но между нами ничего не может быть.
— Ой, Что? — в голосе Лизы слышалось такое сильное удивление, что я открыл глаза.
Девушка прикрылась дверью, и теперь, в щель между створкой и косяком, торчала только её голова.
— Я люблю Лиру, вот что, — произнёс я твёрдо, встречаясь с ней взглядом. — Только её.
Сказал, и стало легче на душе. Будто сбросил тонну груза. Казалось, толкнусь ногами и, пробив потолок, взлечу в небо. Блин! Как же хорошо!
— Туров, ты идиот? — голос Лизы вернул меня на землю, — ты зачем сюда пришёл?
— Нет, — покачал я головой, задумавшись на секунду, ведь не идиот же? Нет. Всё правильно делаю. — Пришёл сказать, что люблю Л….
