– У вас и пальцы отбиты. Прекратите сопротивляться, я все-равно буду вас лечить.
– Не трогай.
– Вот еще, придумал! Вам лучше, вообще, не разговаривать. Поберегите силы.
– Не трогай, Анна… Отправь кого-нибудь за Финчем.
– Какой неженка, – она берет ножницы. – Сколько мне его ждать прикажете?
Сейчас вспорет ему брюхо или перережет глотку. Реиган замолкает и ждет – конечно, она сделает это без сожалений.
Хрусть – она разрезает ткань, обнажая его грудь и живот. Уилберг смотрит на нее, замечая, как обеспокоено она хмурится.
– Здорово же приложило, – и мягко ощупывает ребра и живот. – Ага, сломаны ребра. Даже звука не издал. Не больно?
– Нет."
"– Ну, разумеется, – усмехается. – Нога тоже не болит?
Он обливается потом, едва сохраняя голос твердым и рычит:
– Нет.
Антуанетта вздыхает и смотрит куда-то в сторону.
– Я… не знаю, как ногу оставить. Не уверена, что получится.
Он молчит. В ее голосе жалость? Она его жалеет?
Когда она просовывает что-то под его бедро, он с шумом втягивает воздух, только чтобы не закричать. Не будет он орать, как слабак. При ней, тем более. Ее руки быстро работают, она перетягивает бедро, а дальше разрезает ткань, пропитанную кровью. Ее зрачки расширяются, она сглатывает, но тотчас берет себя в руки:
– Свечей больше! Капитан Эрт, принесите эфир и установку.
– Нет, – отрезает Реиган.
Антуанетта склоняется над ним так, что он видит, как набухает венка на ее лбу.
– Тогда вы умрете от болевого шока. Я постараюсь ногу сохранить. Без ваших криков мне будет удобнее…
– Я не собираюсь кричать, – цедит Реиган и злится. – И умирать тоже.
– Ну да. Это же делается сугубо по желанию. Я вас усыплю ради вашего же блага.
– Анна…
– Не спорьте с врачом, боже правый. Даже раненный, а упертый, как баран. Сегодня я здесь главная, нравится вам или нет.
– Не смей, Анна…
– Сладких снов, Реиган.
Над его головой появляется трубка, из которой валит пар, и Уилберг отворачивается, потому что этот ядовитый пар проникает в его легкие. Голова начинает кружиться, накатывает тошнота, но император сопротивляется. Глаза закатываются, он вторично проваливается во мрак.
***
– Пожалуйста, осторожнее, – этот голос позволяет ему проснуться.
Он будто шел на него все это время. Он слонялся по какой-то адской пустыне, раскаленной, как сковорода.
– Пить… – его голос сипит.
Слабак.
Он не может противостоять собственной жене, и Анна делает, что хочет. Может его даже отравить. Может перекрыть ему кислород. Все, что угодно – он беззащитен.
К его рту прикасается край чашки, но Уилберг не может глотать, и вода просто бежит по его губам.
– Реиган, – Анна вздыхает.
Он хочет ответить, но не может, и ее ладонь касается его лба, медленно ведет по волосам.
– Нужно еще оперировать, но я боюсь давать вам так много наркоза, – говорит его жена.