Лекарь для захватчика — это драматический рассказ о молодом враче, чей профессионализм испытывается в экстремальных условиях: он оказывается на передовой сражения между дружными силами и разведчиками-захватчиками. Война накрывает мирные зоны, и медицинские центры превращаются в эвакуационные пункты для раненых. Главный герой оказывается вынужденным бороться за жизнь не только пациентов, но и самому себе....
Ему что-то говорят, но он просто направляется к нам, оставляя своих советников и гостей недоуменно смотреть ему вслед. У меня по коже бегут мурашки.
– Проклятье, – цедит Алан. – Этот взгляд я знаю.
Император Эсмара идет к нам напрямик, вынуждая знать расступаться.
– Бреаз? – отдергивает он Алана, едва приблизившись к нам.
– Да, мой император?
– Найди себе жену.
Алан едва не давится вином, а затем невинно сообщает:
– Я как раз этим занят.
Взгляд, что был брошен на герцога, вынудил того инстинктивно вжать голову в плечи.
– В этом зале нет женщины прекраснее ее высочества. Разве я не должен попытать счастье?
– Я советую попытать его в другом месте, – говорит Реиган. – Не сможешь, найду тебе невесту сам.
– Ваше величество…
– Сгинь отсюда.
Бреаз оскорбленно вздергивает подбородок, кланяется мне и императору. Пока Рэй не видит, сально подмигивает и уходит.
– Стоило все-таки выпустить ему кишки, – беззлобно говорит Реиган.
– Он ваш друг, – без труда догадываюсь я. – Безбашенный Бреаз и суровый Уилберг.
Реиган окидывает меня взглядом, и я чувствую приятное тепло в животе. Нет, это больше, чем ощущение, это тянущая потребность, нестерпимое желание к прикосновениям.
– Вы уедите утром? – спрашиваю я.
– Да.
Я впервые не могу держать лицо. Кажется, все видят, насколько я взволнована.
– Если я свободна, то могу поехать с вами?
– Нет.
– Почему?
– Война не для женщин, Анна, – отвечает Реиган.
– Я медик…
– Ты женщина, – он делает шаг ко мне, склоняется и говорит так, чтобы слова достигли лишь моих ушей: – без которой я умру.
Боже…
Я никогда не тушевалась раньше, а теперь не выдерживаю его взгляд.
– Но я не могу быть здесь, когда… – голова кружится, и я облизываю пересохшие губы, – там гибнут люди…
– Нет.
– Когда…
– Нет, Анна.
– Когда ты там, – наконец, говорю я.
Мы смотрим друг другу в глаза, улетая, кажется, в космос. Есть такое понятие в психиатрии – эйфория. Так вот, быть любимой женщиной императора Эсмара – это чистый дофамин.
Мои чувства к нему растут с каждой секундой, они опутывают меня, словно силки птичку. Я довольно зрелый человек, чтобы относится к чувствам, как к чему-то сакральному, но сейчас это нечто переломное между нами. Я не наивная девчонка, чтобы путать всплеск гормонов и то, что рождается из самой жгучей ненависти, что меняет нас обоих, делая уязвимее друг для друга.
