Лекарь для захватчика — это драматический рассказ о молодом враче, чей профессионализм испытывается в экстремальных условиях: он оказывается на передовой сражения между дружными силами и разведчиками-захватчиками. Война накрывает мирные зоны, и медицинские центры превращаются в эвакуационные пункты для раненых. Главный герой оказывается вынужденным бороться за жизнь не только пациентов, но и самому себе....
Любые его слова хуже плевка ядом.
Леди Фант в окружении служанок, уставших таскать мои чемоданы, с премилой улыбкой ждет моего отбытия. Она искренне счастлива, что Реиган теперь полностью ее. Возможно, строит какие-то планы. Скажу так, счастливой рядом с таким мужчиной может быть только полная дура. Он в женщине равного себе человека никогда не увидит. Для него в ней – жене – функций, кроме, деторождения и ублажения, вообще, не существует. Бывает такой нарциссический тип мужчин. Это не лечится, это только в гробу потом разлагается.
«Ариведерчи», в общем.
Я свою жизнь иначе буду строить, без этого всего патриархата. Раз уж я принцесса, да еще из современности, то держитесь ребята, я вам сейчас цивилизацию покажу.
Замечаю на широком крыльце движение – принц выходит к лестнице и останавливается, уводя руки за спину. Он выглядит иначе – не генерал, а, скорее, император. Волосы убраны от лица, височные пряди собраны на затылке. Верхнее одеяние похоже на удлиненный камзол, он распахнут, на поясе отчетливо видны ножны.
Мне тоже хорошо, не сомневайся.
Даже на таком расстоянии от него, и то свободнее дышится.
– Элизабет, – зову фрейлину, – садись в карету.
Эту несчастную мне хочется поскорее спрятать. Она словно скелет, который достали из одного шкафа, чтобы в другой запихнуть. Глядя на ее рыдания, можно подумать, что наше путешествие – это конец света.
Пока Элизабет забирается в карету, я смело смотрю на Реигана. И он смотрит в ответ. Уверена, распаляется. Его бесит, что я не выгляжу в должной мере раздавленной. Где скорбь, где ненависть? Он ожидает именно это.
А этого нет.
Отворачиваюсь, гордо распрямляя плечи. Капитан всадников подает мне руку, и я скрываюсь в темном салоне кареты. Элизабет прямо рыдает, ничком лежа на сидении.
– Что ж, дамы, – говорю не совсем уверенно, – нас ждет новая жизнь.
Элизабет, наконец, затихает. Она привстает, стирая слезы, бросается к окну, едва экипаж трогается, и с надеждой смотрит сквозь стекло. Упирается в него ладонями, и я читаю по движению ее губ: «Реиган…» Будто других мужчин вокруг нет, нужен именно этот – самый плохой.
