Лекарь для захватчика — это драматический рассказ о молодом враче, чей профессионализм испытывается в экстремальных условиях: он оказывается на передовой сражения между дружными силами и разведчиками-захватчиками. Война накрывает мирные зоны, и медицинские центры превращаются в эвакуационные пункты для раненых. Главный герой оказывается вынужденным бороться за жизнь не только пациентов, но и самому себе....
До меня доносится лишь хоровое: «Да здравствует его величество!» После он наедине беседует с капитаном Эртом. Наконец, оно (величество, в смысле) водружается в седло высокого, грациозного жеребца, а после мчит вместе со своей военной свитой прочь, оставляя после себя лишь запах лошадиного навоза.
Итак, после всего, я стою на крыльце растерянная и оторопело смотрю на клубы пыли, взвивающиеся над дорогой.
Вот и сказочке конец…
…но не для меня. Мои история только начинается.
Глава 13
– Совсем забыла свое место, чернь? Только спишь и ешь, дармоедка!
Из моей комнаты раздается чудовищный женский крик, и я толкаю дверь, с изумлением замирая на пороге.
– Что здесь происходит? – гремит мой голос.
Едва только выпроводила императора, а здесь новая проблема нарисовалась – безумная фрейлина.
Элизабет тотчас успокаивается, сдувает прядь волос со лба. Она отходит от Софи, с которой сорвала чепец, складывает на груди руки и манерно закатывает глаза:
– Эта бестолочь прохлаждалась, пока я работала на кухне, как прислуга! Я аристократка! –Я не потерплю такого поведения!
В моей душе вскипает негодование.
А когда Софи молча поправляет кудрявые, короткие и как-то неровно остриженные волосы, а затем покорно приносит извинения, я взрываюсь:
– Аристократка? – повышаю голос. – Да ты нахлебница, Элизабет! И здесь, – я подхожу к ней, – ты будешь работать с нами на равных. И Софи теперь под моей защитой.
Фрейлина переводит на меня ошарашенный взгляд.
– Но… Ты сама говорила, что нельзя давать им спуска! А эту, – и она тычет пальцем в Софи: – эту уродину ты сама велела остричь и вечно над ней потешалась!
Я каменею, а Софи лишь снова натягивает чепец. И мне становится безумно стыдно.
– Так, – хмурюсь я, подхожу к двери, открываю и указываю Элизабет на выход: – Пошла вон!
– Что?
– Пошла вон, – повторяю, прожигая ее взглядом: – Убирайся отсюда!
Фрейлина сверкает глазами, а потом бросается к двери и вылетает вон.
– Прости, – говорю ей, и она замирает и смотрит так, будто впервые видит, – и за Элизабет и за… прошлое. Этого больше не повторится. Я была неправа.
Она вскидывает изумленный взгляд, но тотчас прячет за белесыми ресницами. А мне хочется отмыться – от грехов Анны и Реигана, от их жизни, наполненной грязью.
