В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
На лицах некоторых магистров появилось недоумение. Кажется, они начали понимать, к чему я веду.
— У меня возникло ощущение, что мы видим следствие, но упорно игнорируем истинную причину.
— Это очень смелая, но абсолютно бездоказательная теория, Разумовский, — скептически заметил Демидов. — Просто красивая гипотеза.
— Любая теория бездоказательна, пока не найдены факты, — парировал я. — Это несоответствие заставило меня искать дальше. Искать тот самый триггер, который мог бы лишь имитировать подобное состояние, но не быть им на самом деле.
Я подошел к столу, где лежала пухлая папка с историей болезни, и открыл ее на нужной странице. Той самой, которую все до меня пролистывали, не придавая значения."
"— Вот здесь, — я постучал пальцем по одной-единственной строчке. — Десять лет назад. Плановая операция по удалению доброкачественной тератомы яичника.
— И что? — нахмурился Демидов. — Мало ли у кого что удаляли. Какое это имеет отношение к делу?
— Самое прямое, Магистр. Тератома — уникальная опухоль.
— Фантастика, — фыркнул кто-то из комиссии. — У вас есть хоть какие-то доказательства, кроме этой старой записи и ваших бурных фантазий?
— Я предвидел такие возражения, магистры, — я подошел к микроскопу, который стоял в углу.
Я жестом пригласил Журавлева.
— Магистр, прошу вас. Взгляните. Это базовое иммунофлюоресцентное исследование образца ликвора пациентки, обработанного ее же сывороткой.
Журавлев с нескрываемым скепсисом подошел к микроскопу и, нагнувшись, прильнул к окулярам. На мгновение он замер. Затем резко выпрямился, посмотрел на меня с выражением полного изумления, и снова приник к микроскопу, будто не веря своим глазам.
Демидов, заинтригованный такой реакцией, тоже подошел, посмотрел в окуляры. Его лицо стало таким же ошеломленным.
Я дал им несколько секунд, чтобы осознать увиденное, а затем произнес свой вердикт. Четко, спокойно, как приговор предыдущему диагнозу.
— Магистры.
